Багровый роман

– Ну ты и свинья! – констатирую я, озвучивая свои же мысли.

Незваный гость улыбается мне с набитым ртом и продолжает жевать. Он ест жадно, глотая большие куски, практически их не разжевывая. Буквально на моих глазах за считаные секунды от одного бутерброда не остается ничего.

Я не могу сопоставить факты и понять, зачем Вилли пришел ко мне. Точнее, зачем он влез в мой дом. «Соскучился? Чушь собачья! Нас давно уже не связывают ни дружба, ни общее дело», – думаю я и, облокотившись на спинку стула, любопытствую:

– Тебя вообще не смущает, что я сижу перед тобой?

Он удивленно смотрит на меня и откликается:

– А разве должно?

Стиснув зубы, я поясняю:

– В мой дом без спросу лезет какой-то мужик и жрет мои бутерброды.

Как минимум, я бы застрелил его на месте, не будь он мне знаком.

– Спасибо за откровенность, Майкл.

– Обращайся.

Мой старый знакомый цокает языком и закашливается от крошки, которая попадает ему не в то горло. Взяв со стола стакан и налив туда холодной воды из кувшина, он в три глотка опустошает стакан до последней капли.

– Так что тебе нужно?

– Старая история…

– Ты же говорил, что вышел?

Резко оборвав его, я складываю руки на груди. «Черт возьми, гондон! Он соврал мне!» – с тихой яростью понимаю я.

– Говорил, да только не совсем вышел… – немного замявшись, признается Вилли, смотря в пустой стакан и поглаживая лежащий рядом кухонный нож.

Его поведение настораживает меня.

– И что ты хочешь? Рассказать, какой ты молодец, что долбишься с телками в подворотнях?

– Ты мне должен, – сухо утверждает он.

– Не помню, чтобы я был должен какому-то наркоману, – так же сухо заявляю в ответ.

Вилли действительно мой старый друг, он прошел со мной огонь и воду. Вот только, к его великой тупости, он так и не смог сойти с косой дорожки, как сошел я. Мы вместе служили по контракту, там и познакомились. Он, равно как и я, видел тысячи смертей и сам жестоко убивал всех без разбору – женщин, детей, стариков, мужчин, больных, здоровых, молодых… Это был приказ, а приказ никогда не нарушают.

Я и сам убил больше, чем исцелил, но отнюдь не горжусь подобным. Это была служба – тяжелая, долгая, мучительная. После завершения контракта в нашем отряде осталось пять человек из двенадцати, остальных нам пришлось похоронить собственными руками. Мы все там были друзьями, ведь так казалось проще не потерять человечность. Пожалуй, похороны своих друзей – это одна из самых ужасных вещей, которые вообще может пережить человек.