Багровый роман

Дойдя до комода в прихожей, вытаскиваю оттуда пистолет, снимаю его с предохранителя и двигаюсь навстречу звуку. Крадусь очень тихо, практически не дыша, стараясь концентрироваться на шуме и озираясь по сторонам.

Выставив оружие перед собой, вхожу в кухню и вижу мужскую фигуру. Она рыскает по полкам, осматривая содержимое различных банок и бумажных пакетов. Направив пистолет на неизвестного, я спокойно говорю:

– Медленно повернись, или я буду стрелять.

Мужчина от неожиданности роняет на пол хлеб, испуганно смотрит на меня и восклицает:

– Бля, братан! Ты напугал меня!

Оказывается, передо мной стоит мой старый друг.

– Блядь, Вилли! Какого хера ты тут делаешь? – удивленно спрашиваю я, сдвигая брови.

– Опусти пушку, – просит он и поднимает ладони вверх, тем самым показывая, что не причинит мне вреда. – Я… я просто хотел сделать бутерброд!

Вилли выглядит чертовски напуганным, поэтому он бескрайне туп на оправдания.

– В моем доме?

Переминаясь с ноги на ногу, Вилли явно не знает, что ответить.

– Что ты тут забыл?

– А мне что, уже нельзя навестить друга? – отзывается тот.

– Как ты попал в дом?

– Ты же сам оставлял мне ключи, дебил.

– Не помню, чтобы я оставлял тебе их.

Я раздражен его появлением в своем доме. «Скорее всего, он взял вторую связку ключей под горшком с цветком, который стоит на террасе. Маленький мерзкий ублюдок!»

– Я заметил, что ты ни хера не помнишь, – огрызается Вилли, поднимая с пола хлеб и дуя на него.

Заметив последнее, я морщусь, но ничего не говорю. «Он всегда был свиньей не только по поведению, но и по отношению к собственной жизни», – мелькает у меня мысль, пока я сажусь напротив него. Убрав за пазуху пистолет, я принимаюсь наблюдать за Вилли.

– Че смотришь?

– Чего тебе надо?

– Ничего! – с обидой восклицает он. – Я просто решил навестить своего старого друга!

– В семь часов утра? – равнодушно уточняю у него.

– А что тут такого? – вопросом на вопрос отвечает он, доставая из холодильника колбасу с маслом и принимаясь делать себе бутерброды.

«Как у себя дома, скотина!» – размышляю я, не упуская Вилли из виду и сверля его взглядом.

– Значит, пять лет от тебя не было ни слуху ни духу, а тут объявился и говоришь о старой нежной дружбе?

– Фы за ето фремя не исменилфя, – сообщает Вилли, жуя с набитым ртом и роняя еду на столешницу.