Пиявки

– Вот так всегда бывает, Элечка: жизнь проходит, тебе кажется, что ты покорил уже все возможные вершины, а что-то важное всё равно ускользает; и ты никак не можешь понять, почему всё, что происходит с тобой, происходит именно так. – Эта сентенция с претензией на философскую глубину прозвучала для Элки весьма неожиданно.

С чего это вдруг старый ловелас начал исповедоваться перед ней, взъерошенной журналисткой в нелепом свитере и старых джинсах? Останется ли нежное прикосновение твёрдых мужских губ всего лишь приятным воспоминанием или она, Эльвира, пополнит число «сестёр-Савельевых»?

– У вас что-то случилось? – спросила Элка просто так, чтобы не затягивать повисшую в купе паузу.

– Да ничего особенного. Просто я только сейчас понял, какая восхитительная начинка может таиться в простенькой на первый взгляд оболочке. – Антон говорил задумчиво, словно беседуя сам с собой, и Эльвира не поняла, что он имеет в виду: коньяк в простом гранёном стакане или её, Элкину, душу, скрытую за довольно непритязательной внешностью.

В конце концов женщина приняла высказывание Вечно Второго на свой счёт, невольно подумав: если бы она никогда не видела себя в зеркале, она попробовала бы обидеться на слова попутчика.

Отец Эльвиры всегда называл её «девчонкой с изюминкой», пытаясь защитить от нападок мамы, Ирины Николаевны. Та отличалась редкостной природной красотой и частенько подтрунивала над дочерью, замечая: «Ты мой дар судьбы, а дары принимают, не обсуждая». Сначала Элка обижалась, а потом научилась улыбаться в ответ на коронную фразу маман.

Эльвира и сама прекрасно видела разницу между мамой – высокой женщиной с роскошными формами и иконным лицом – и собой, похожей на бракованного жеребёнка, родившегося у породистой лошади. Дочь казалась бледной копией матери.

И только лучистые серые глаза Элки были теми же, что у Ирины. Они притягивали, словно магнит, в то же время пугая фантастической глубиной: обычно мужчины с мечтательным вздохом обходят стороной женщин с такими глазами, и только самые смелые рискуют приручить их обладательниц.

Эльвира замерла в ожидании: как же поступит Антон? Рискнёт или отступится?

– Девочка моя, поезда и гостиницы – это так пошло, – заговорил вдруг Савельев, поймав вопросительный взгляд Карелиной. – Но судьба не оставляет нам выбора.

Их связь была для него решённым вопросом. Но он никак не мог сделать очередной шаг к сближению: впервые его охватила неожиданная для него самого робость.