Нагуаль

Я хотела ощутить себя миссис Джеймс Уорнот в полном смысле этого слова и поэтому решила все-таки отступить от прежнего плана, который составила, еще не понимая нынешнего положения, и заняться любимым делом всех супруг. Я решила выяснить отношения.

– Куда не приходил? – уточнил Джеймс, как показалось моему воспаленному воображению, с легкой издевкой. Наверное, он злился, что я заставляю его стоять в глупой позе с двумя бокалами в руках и не уступаю.

– В больницу. Почему ты не навещал меня? Ни разу за все время!

Я по-прежнему смотрела в точку на его мужественном подбородке, но на секунду все же отвлеклась и заметила, что его брови удивленно ползут вверх.

– Потому что ты бы этого не захотела, Фэй! Ты же не любишь, когда тебя видят больной или усталой! Я был уверен, что ты и сама меня не ждешь.

– Да? – растерянно протянула я. Вот уж никогда бы не подумала! Кристина-Кристина, ты же была нормальной девочкой, которая никогда не отмахивалась близких лишь потому, что тебя, видите ли, узреют больной! – А почему ты забрал все мои вещи?

– Потому что ты любишь все новое.

Это же твой пунктик, Фэй! Та одежда была грязной, я выбросил ее, не раздумывая. А ты бы надела ее второй раз?

Я пожала плечами. Новое, значит. Да уж, пакет со свежекупленными вещами как нельзя лучше вписывался в версию.

– А почему не купил белье?!

Нижняя губа Джеймса, которую я прожигала взглядом, дернулась в ухмылке.

– Ты не носишь нижнего белья.

Черт. Черт, черт, черт! Мне совершенно не нравились мои новые пристрастия. Нет, я не возражала против принципа покупать все новое, раз уж супруг так спокойно этому капризу потакал, и вполне обошлась бы без нижнего белья, устраивая любимому сюрприз только для двоих, но при выписке из больницы, а вдобавок и под обстрелом напавших журналистов я чувствовала себя голой! И сейчас тоже себя такой продолжала ощущать, стоя лицом к лицу с Джеймсом, потому и заставляла его оставаться с шампанским по другую сторону придуманных мной же баррикад.

Хотя, судя по ответам, он все-таки заботился обо мне, исходя из моих же собственных привычек, а не отвернулся, как бессовестная скотина, которой – так, на секундочку – я тоже приготовилась его представить.

– Почему ты назвал меня дрянью? – выпалила я последний, самый сокровенный вопрос.