Солнцежар

Резко развернувшись, она начала спускаться на попе по крутому глинистому склону прямо к реке. Не оборачиваясь, цепляясь руками за высохшие пучки травы и сдирая кожу на пояснице. Быстро удаляясь от нового знакомого.

– Штаны не потеряй! – заржал где-то наверху участковый.

Когда склон закончился и она убедилась, что вокруг нет ни души, не сдерживаемая больше ничем, Катя зарыдала в голос.

Всё, что накопилось в душе за эти несколько недель, вырвалось наружу и потекло. Хлынувшие слёзы лились бесконечным потоком.

Она размазывала их перепачканными в глине руками, но они накатывали снова и снова, душили её и не давали вздохнуть. Судорожно всхлипывая и подвывая, Катя пыталась успокоиться, но тут же вспоминала о несложившейся поездке на море, о непрочитанных любимым человеком сообщениях, об омерзительных людях, встреченных здесь и из её груди вновь вырывались рыдания.

Она сотрясалась, задыхаясь от жалости к себе, омерзения и ещё какого-то тошнотворного чувства.

И ей было плевать, что слёзы – это не выход из положения.

Наревевшись до колик в кишках, она легла в позе эмбриона на камни.

Не чувствуя больше ничего, кроме внутреннего опустошения, Катя долго, не мигая, смотрела за полётом ласточек над рекой.

***

Вода была настолько холодной, что щиколотки тут же начали гореть.

Зайдя в речушку чуть глубже, она почувствовала, как съёжились и заныли икроножные мышцы. Но отступать было некуда, ей во что бы то ни стало надо было привести себя в порядок.

Единственным чистым местом на ней был старый купальник, который она утром сунула в рюкзак на всякий случай. Радуясь, что её никто не видит в этом болтающемся мешке, она продвигалась к середине водоёма, в надежде, что хоть там ей будет выше колена и она сможет отмыться от всей этой мерзости.

Купальник, пролежавший всю зиму к шкафу, не только не стал ей по размеру, но по ощущениям начал слетать ещё больше. В отличие от девушек своего возраста, Катя с годами не приобретала округлых аппетитных форм, а становилась всё более спортивной, как выразилась бы мама.

Дойдя до середины реки, она поняла, что все её мучения были напрасны. За острые камни, о которые она без конца спотыкалась, и холодную воду ей не досталось никакой награды: на середине было точно также мелко.

Грязная, с ободранными коленками и распухшим от слёз лицом, Катя стояла в воде и переминалась с ноги на ногу.