Ведущая на свет

Субстанции, укреплявшей души, притупляющей их греховный голод довольно крепко.

Такая роскошь демонам доставалась редко, большинство работников оставляли подобные ценности в Чистилище, съедая их только по возвращении. В принципе рядовому работнику обычного разового пайка было более чем с избытком, для того чтобы питаться целые сутки. Хотя паек предназначен для девчонки, наверняка там полно сладостей, но Генриху не до капризов.

Выходные пайки всегда предназначались для работников, чтобы уберечь их от череды искушений смертного мира.

И вот это, то, что нужнее после отравления ей, Агата легко протягивает ему. Демону, из-за которого и так ходит под угрозой ссылки в ад.

– А сама? – тихо спрашивает он. – Оставь себе хотя бы один.

– Насколько хватит трех? – Агата отмахивается, сверля Генриха настойчивым взглядом. – Я сносно переношу постный режим, не парься. У меня хотя бы что-то будет, у тебя не будет ничего.

Да он бы и сам посидел на том постном режиме, если бы такая перспектива была. Но в смертном мире это бы ему не помогло. А нужно продержаться и не сорваться на охоту, хотя бы несколько дней.

– Дурная ты, птичка, – Генрих недовольно качает головой, – и неуемная.

– Ага, птичка-дятел – это как раз про меня, – радостно отшучивается Агата, – мистер Пейтон бы наверняка согласился. Генри, забери рюкзак, у меня рука устала.

Генрих забирает, но откладывает любопытство в сторону.

– Так что, насколько хватит?

В какой раз она спрашивает?

– Растяну на четыре-пять дней, – обещает Генрих, разглядывая это непутевое создание, которое каким-то чертом занесло в Святую Стражу, – тебе хватит этого времени, чтобы выяснить ответы на свои вопросы?

– Да, думаю, да, – Агата деловито кивает, – Генри, а если тебе еды не хватит?

– Я задумаю гнусное соблазнение какой-нибудь монашки, и ты это сразу увидишь и поймешь, что все плохо и времени нет?

– Обязательно соблазнение? – девчонка морщится.

– Могу задумать убийство. Мучительное, – буднично пожимает плечами Генрих, – так тебе будет лучше, птичка?

– Н-нет, пожалуй, – Агата качает головой, а потом вздыхает, – Генри, я очень устала, смертный мир жутко давит. Можешь вернуть ключи?

Занятный вопрос. Будто она в нем сомневается.

Генрих протягивает вперед раскрытую ладонь с двумя её ключами.