Ведущая на свет

И хочется влепить ему пощечину еще раз, а ладони вцепляются в его плечи, потому что я не хочу упасть, да и не успею материализовать свои крылья, падая на такой большой высоте. И не факт, что смогу – после отравления-то.

Нужно успокоиться. Еще не хватало ему способствовать…

За спиной у Генри – черные огромные крылья. Такие я бы рисовала человеку-дракону, не иначе. Но…

– Разве у демонов есть крылья? – спрашиваю я, чтобы хоть как-то соскользнуть с предыдущей темы разговора.

– Ну, так оно и есть, на самом деле, – Генри кивает, чуть скучнея в лице, – с появлением первой демонической метки – крылья ангела тебе отказывают. Мои – высшая демоническая метка, их получают только конченые отморозки.

Он произносит это и замолкает, будто подводя черту в этом разговоре. А парой секунд спустя приземляется на крыше ближайшего дома и наконец выпускает меня из своих спрутовых объятий.

– Извини, если я тебя напугал, птичка, – отрывисто произносит Генри, ныряя ладонями в карманы, – но этот разговор был не из тех, которые я готов вести посреди улицы.

– Почему? – мне вот разницы не было.

– Не важно, – Генри морщится, явно выказывая свое недовольство. – Давай теперь подробнее. Ты мой поручитель? Конкретика есть? Хоть какая-то? Чем поручительство за меня чревато для тебя?

– Конкретики мало, – нерешительно произношу я.

Конкретики на самом деле чудовищно мало. Я знаю точно только то, что если он получит восьмой класс опасности, – приговор нам с ним выпишут общий на двоих. И все. Но хотя бы это я сказать могу.

Генри выслушивает меня все так же безмолвно. Он будто сбросил с себя маску озабоченного придурка и сейчас действительно напоминает опытного, побитого жизнью демона. Который очень загружен – внезапно – моими проблемами.

Серьезно?

– В общем, так, – я неловко улыбаюсь, – если ты допрыгаешься до ада – мы туда отправимся вместе.

– Даже при том, что твой личный долг тебя даже до бесов не утянул? – Генри скептично кривится. – Знаешь, не могу сказать, что всегда понимаю логику Небес. В общем-то – никогда не понимаю. Почему они вообще меня освободили и зачем поставили под удар тебя?

Я не знаю. И все, что я могу сделать, – развести руками.