Ведущая на свет

– Что это у тебя? – Генри шагает ко мне, выдирая из моих пальцев лист кредитной сводки, уставляется в него. Про то, как замирает его лицо, можно не говорить.

– Это моя сводка, – зачем-то поясняю я.

– И в ней отображается то, чего я еще не сделал? – ошеломленно и, кажется, не особенно нуждаясь в ответе, спрашивает Генри.

– Для меня, по крайней мере.

Я не успеваю даже заметить, как лист разлетается в клочья, движения демона просто смазываются, и потом лист осыпается на тротуар под нашими ногами белой пылью.

– Ну зачем, – я чуть морщусь, – я же уже тебя нашла.

– Зато потом не сможешь, – Генри стоит, убрав руки в карман, и напряженно смотрит на меня. – Без обид, птичка, мне не нужно, чтобы ты бегала за мной хвостом. При всей моей благодарности.

– Я возьму в кредитном отделе новую свежую сводку, – я пожимаю плечами. – А я возьму, не сомневайся, меня не особенно прельщает вместе с тобой отправиться в ад, так что…

– Так, стоп, – Генри встряхивает головой, перебивая меня, – еще раз.

– Ну, если верить той же кредитной сводке, которую ты порвал все-таки рановато, я – твой поручитель, Генри. Вот поэтому, видимо.

Демон смотрит на меня молча. Пристально. Не отводя своих янтарных глаз от меня ни на секунду.

Я все жду вопроса “Что это значит?” – и боюсь его. Потому что я не знаю ответов, у меня не было времени разбираться в этом вопросе. Я торопилась его остановить.

Генри задумчиво щурится и, кажется, чуть покачивается на месте.

А потом шагает ко мне, и его ладони вдруг оказываются продеты под моими руками, переплетаются на моей талии. Да что такое? Самец снова пошел в атаку? Как ему надо двинуть, чтобы он успокоился?

– Что ты себе позволяешь?

– Тише, – шепчет Генри, неожиданно успокаивающе, а в это время от наших ног земля будто отталкивается сама, – раз спрашиваешь ты, птичка, я отвечу. Я себе позволяю все. Но только в уме, потому что это не попадает в кредитную сводку.

Черт его раздери, вот правда. Потому что да, оказывается, я могу себе все это представить.

Щеки пылают так, будто бы я буханка хлеба и меня только-только вынули из раскаленного жерла печи. И я точно знаю, что демон чует мое смущение.

– Да-да, примерно так, птичка, только еще непристойнее, – шепчет этот наглец мне прямо на ухо.