Ведущая на свет

 – Или лучше Генрих? Генрих Хартман?

– Генри, – Демон морщится от звучания своего полного имени. – Генрих Хартман – это практически приговор. И да, это мой приговор, но все-таки я сейчас предпочту о нем не думать.

– Почему приговор? – я удивляюсь, поднимая брови.

– Надо же, девочка не в курсе, с кем разговаривает, – хохочет за моей спиной Айвен. – Может, рассказать ей, почему тебя совесть мучает, а, Хартман? С чего можно начать? С девок, которых ты резал, как овец, еще смертным? Или с лимбийских похождений?

– Заткнись уже, Вэйл, – голос Генри становится еще ниже, но звучит, напротив, еще опаснее.

Айвен Вэйл рычит в ответ, уже без слов, как дикий зверь, и на моей спине волоски дыбом встают, будто он мне на ухо уже дышит своей яростью.

– А как тебя зовут, птичка? – ласковый голос Генри так контрастно звучит с его жестким тоном, которым он обращался к Айвену.

– Зачем тебе знать мое имя? – я виновато опускаю ресницы, припоминая, разрешено ли стражам представляться заключенным, и нет, не припоминается.

– Но сейчас ты со мной хорошо так контактируешь, – насмешливо замечает Генри.

Я без лишних слов поворачиваюсь, демонстрируя Генри сломанное крыло.

– У меня вроде как исключительный случай, – поясняю я. – Да и, по сути, бросить место своего преступления я не могу. Нужен кто-то, чтобы помочь снова поставить твой крест.

Ожоги моя сущность залечить может – душа помнит, каким должно быть тело.

Но, разумеется, за этот разговор мне еще влетит. Нарушение правила наверняка ляжет в выписку кредитных изменений. Но ладно, это я как-нибудь переживу.

– И что ты будешь делать? – тихо спрашивает Генри. – Пойдешь пешком? С Холма Исчадий? Это действительно долгий путь, тебе не вынести.

Ну да, не под палящим, безжалостным к нечистым душам солнцем верхнего слоя Лимба*.

– Я вызвала помощь, – я касаюсь запястья, покрытого черными мелкими значками и буковками, служащими для связи обитателям Лимба. – Скоро за мной прилетит мой друг. Он – серафим, он умеет исцелять.

– Ничего себе у тебя друзья, – Генри округляет глаза. – Ты cтраж, значит, работаешь на втором слое Лимба. Кого попало на наш слой не пускают, жалеют.