Моя мама – ведьма

На всех приемах ходят за мной, и с каждой надо танцевать. А они не умеют.

Срочно приходится придумывать другой повод.

– Твой отец оторвет мне голову, если ты заболеешь, – говорю очень серьезно. Как ни крути, но именно вот этот серьезный тон со мной и срабатывал в его возрасте.

– Не оторвет, – не очень уверенно возражает мне Викрам, – ты же моя мама.

– Мы с твоим отцом плохо разошлись, когда я ему тебя отдала, – произношу очень тихо и прихватив острый мальчишеский локоток, увлекаю его вдоль по улице, – и для него сейчас будет достаточно малого повода.

Некоторое время, слава Праматери Иссини, он шагает молча. Правда не очень охотно – мне приходится прикладывать усилие, я буквально тащу своего сына на буксире. Что довольно тяжко, учитывая, что ему совсем не три годика.

А ведь до дома Марьяны идти довольно далеко. И как назло, мне по дороге ни одного кэба не попадается. Ну да, сейчас ни один кэбщик свою лошадь из стойла не выпустит. Голодным вурдалакам слаще нет лакомства, чем свежая конина.

– Почему ты меня отдала? – вдруг спрашивает Викрам. Господи, вот ведь чертенок. Нельзя такие вещи вот так спрашивать. Для таких разговоров нужна прорва чая на успокоительных травах, теплый огонь и…

Да ладно, нет разницы, даже в самых роскошных условиях у меня было бы ровно так же холодно в груди.

– Твой отец наверняка разъяснял тебе мои причины, – говорю тихо, стараясь не замедляться. Хотелось бы добраться до Марьяны поскорее. Чем ближе полуночный час – тем хуже находиться на улицах.

– Он сказал, я был тебе не нужен, – произносит Викрам, и в его голосе впервые за вечер я не слышу ни единой нотки того радостного любопытства, с которым он со мной говорил, – он сказал, что звал тебя замуж, а ты не пошла. И меня ему отдала, потому что не любила совсем.

Больно все это слышать.

С одной стороны – уходя от Аджита, я все ему разрешила. Любыми словами меня оскорблять, любыми хулами проклинать. Лишь бы наш с ним сын даже не думал ко мне приближаться.

Но одно дело – догадываться об этом всем. Надеяться на благородство змеиного раджа. В конце концов… Между нами настоящее было. Мы оба это знали. Но…

Было, да сплыло. Хвостом вильнуло, закончилось.

И слова, что Аджит произнес для нашего с ним сына – был не нужен, не любила, ушла и бросила.

– Отвечай, это правда была? – а в голосе Вика слышится ярость и боль.