Моя мама – ведьма

– Ты чего это тут творишь, ведьма? – рявкает стражник, разворачивая меня к себе лицом, – чего за мерзость ворожбанишь?

– Ну что же вы с ума сходите, господин, – мило улыбаюсь, с трудом удерживая концетрацию, на происходящем позади меня, – голова у меня закружилась. Присела на минуточку. Не могу я ворожить. Смотрите.

Показываю браслет. Тыльной стороной, чтобы не заметил впившихся в мою кожу змей. Даже такому дураку будет понятно, что это неспроста.

Впрочем, о том, что Ведьмин Замок можно преодолеть, знают буквально единицы магов в нашем мире.

– Всех бы вас позамыкать, – хмуро сплевывает стражник мне под ноги, – а то одни сглазы да порчи от вас, отродье вы черномажье.

Ох как здорово. Мне еще и убежденный магоненавистник попался. А я-то думала, что они повывелись в просвещенном Вароссе, разделяющем идеи всеобщего равенства и величия разума.

– И вам хорошего дня, господин, – ласково желаю ему вслед и резко разворачиваюсь обратно. Чертыхаюсь – пока меня отвлекали, морок мой взял и потерял в силе и плотности.

А он-то! Что делает, балбес!

Я точно слышала рожок магической тревоги, я точно вижу, как уже стоят у выхода со стрельбища Алатриан и Джыграмба. Стоят вполоборота, смотрят назад. На одного юного растрепанного балбеса, которому точно в жизни розог мало прописывали!

Тревога?

Опасность?

Какая разница, если у мальчика еще три стрелы на тур, и ему надо уесть соперника.

И он ведь уедает. И первую, и вторую стрелы всаживает точнехонько в яблочко мишени, раскалывая в щепки стрелы Алатриана. Бросается ко второй, падает на колено, даже не подозревает, что сам сократил расстояние между собой и незримой для всех, кроме меня, черной, жаждущей крови твари. И она радостно затрепетала и задрожала всем телом, явно готовясь к броску.

Метится в сердце!

Страх, пронзивший меня – острый и глубокий.

Но не парализующий, наоборот – отшибающий последние остатки осмотрительности.

Испугавшись за сына, я действую грубо и резко – выдираю из земли уже не пыль, а грубый, неотесанный пласт суглинка. Выдираю, бросаю, накрываю им несносного мальчишку как одеялом, запекаю его магическим жаром до каменной твердости.

Тварь, созданная из черной магии, вгрызается в созданный мной камень. Он не может быть ей годной преградой, конечно. Эти твари кости без зубов дробят.