Фаги. Пять эпизодов

Смерть – событие неприятное, но неизбежное и интимное – зачем царя приплетать?

Жрец настойчиво умолял разговора наедине. Кеман в душе вспылил, но дал себя уговорить, от части от природного добродушия, от части – из любопытства.

– Я умираю – начал жрец. Кеман был с ним согласен, выглядел его собеседник не лучшим образом.

Но он не понимал, почему из- за прописных истин стоит отложить охоту – это не развлечение, фауну приходилось периодически корректировать, хотя называлось всё проще, сложных слов чудом выжившие когда- то люди не употребляли.

Царь промолчал, а жрец продолжал:

– Прости, я убил любовь.

Звучало странно. Первое , что сорвалось у Кемана:

– Какую любовь?

– Вашу- выдавил из себя умирающий.

Царь много что любил, но не припоминал, чтобы это убивали. Жрец бредит, простить убийство призрачной любви ничего не стоило, чтобы успокоить старого друга, но любопытный Кеман не удержался.

– Что это за любовь? – насмешливо поинтересовался он.

– Девушка в голубой накидке – с трудом выдавил из себя жрец и это были его последние слова.

Девушка в голубой накидке… она стояла на пыльной дороге, а Кеман – ещё тогда молодой и не женатый, покидал её. Он не хотел уезжать, пытался спрыгнуть с колесницы- но тело онемело; пытался кричать, но голос пропадал… Над головой упавшего в отчаянии человека – ясное небо, яркое солнце… в душе – пустота. Кто правил колесницей – неясно. Девушка стояла неподвижно, затем крикнула : « Поторопись! « Кеман тогда потерял сознание.

Начался неплановый приступ.

Стены и потолок поплыли, в глазах потемнело, царь лишился чувств, это спасло его от потери рассудка.

Как марионетка он присутствовал на похоронах жреца… затем никого не хотел видеть, почти не ел. Он мечтал о смерти и завидовал уже умершим.

Сначала его пытались беспокоить, но поняли тщетность и стали ждать развязки. Наследник прикидывал преимущества своего нового статуса, но царь упорно не умирал. Он похудел, походил на зловещую тень, ничего не хотел, пустота захватывала целиком .

В один из ненастных вечеров сквозь охрану прорвалась царица. Всю жизнь чувствовалась озабоченность в её облике. На этот раз Кеман почти что не узнал её. Жена сильно постарела , выглядела особенно не от мира сего.