Драконий Год

Никогда – слышишь? – никогда, говорила мама, не заводи серьёзные отношения. Уже знаешь, чем всё это закончится.

И Лана очень бы хотела, чтобы это были только лишь предостережения обжёгшейся на предательстве женщины. Но она и впрямь знала, какой у этого будет финал.

– У меня есть чёрный, зелёный и белый.

– А? – Лана будто опомнилась, что тут не одна. Оторвала взгляд от розовой орхидеи и прерывисто вздохнула.

– Чай, – Иван выглянул из кухни.

– А… да… чай…

– Ты какой будешь?

– Белый?..

– Хорошо.

Пока он заваривал чай, Лана зашла в уборную помыть руки и проверить, чтоб ничего не отвалилось.

Вроде бы ничего. Конечно, немного кажется, будто замазала прыщики, но ничего. Кому прыщики мешали влюбиться?

Вспыхнуло лицо того давнего Егора, о котором нельзя было забывать, и тут же сгинуло усилием воли.

Лана стряхнула воду с рук – вытирать полотенцем было несподручно – и тут же намазала их смягчающим кремом. Казалось, это какое-то время помогало. Но скоро точно придётся ходить всё время в перчатках.

– Осторожно, горячий, – Иван поставил чашку на стол, и Лана уселась на табуретку. Всё ту же, с клетчатой сидушкой и еле заметным пятнышком от варенья.

Она поджала губы и приказала слезам уйти.

Не до страданий.

Иван сел напротив со своей чашкой с изображением какой-то травы и надписей на латыни, потом тут же вскочил.

– Ой, у меня же печенье есть! И вот тут тортик, – он нырнул в холодильник. – Ну как тортик?.. Пирожное. Держи.

Лана наблюдала, как он заботливо поставил перед ней тарелку и выложил брусочек «Наполеона».

– Я в этой новой кофейне беру – там хорошо пекут, – он чуть пододвинул тарелку ближе к Лане и достал коробку с печеньем – в таких все обычно хранят нитки или прочую мелочь.

Лана вроде хотела пошутить об этом, но Иван был таким трогательным, что она дала слабину. Быстро опомнилась, но шутка уже была не к месту – он открыл коробку и засунул в рот одну из печенек.

– Я смотрю, у тебя всё такие же джунгли, – Лана осторожно отпила чай, оглядывая заросли фикусов и орхидей.

– А… ну да, – Иван пожал плечами и глянул на Лану так, будто пытался понять, плохо это или хорошо.

– У меня, кстати, твой цветок так и растёт. Первый в жизни, который пережил мою заботу, – она посмеялась и взяла «Наполеон».

Он был таким сочным и мягким, что казалось, мама испекла его своими руками.