Анатом

 – Иштван убрал записку обратно. – Говори лучше, писал или не писал? Только смотри, я ведь, прежде чем с тобой беседовать, все о тебе разузнал, и каждое твое неверное слово приближает тебя к виселице. Ты же знаешь, что за политическое преступление тебя сразу в петлю. А рыльце-то у тебя в пушку, засветился уже где не следовало.

Аверьянов нервно сглотнул и уронил голову на руки.

– Как вам сказать, Ваше благородие… вроде и почерк мой, да только знаю я, что записки этой не писал. – Голос лжеюнкера звучал обреченно, словно он понимал, что все равно не поверят ему и за убийство дочери премьер-министра ссылка стала бы для него лучшим вариантом.

Иштван налил стакан воды и протянул его юноше.

Аверьянов сделал глоток и вернул стакан.

– Ну что, если я скажу тебе, что помочь ты мне можешь, только если скажешь, кто заставил тебя эту записку написать.

Аверьянов вскинул голову и в отчаянии заломил руки.

– Если бы я знал, Ваше благородие. Да только нечего мне сказать. Не писал я этой записки, ни сам не писал, ни под диктовку не писал, ни автора не знаю.

Иштван нахмурился.

– Тогда, может, есть кто-то, кто подставить тебя мог? Раз ты вины своей в этом не видишь?

– Не знаю, Ваше благородие… Если б знал, молчать не стал бы.

Дальше вести допрос было бессмысленно. Иштван позвал караульного. Когда на Аверьянова вновь надели наручники, Иштван тихо распорядился:

– До завтра подержите его в каземате, потом отпускайте. Когда уйдет, человечка к нему приставьте, чтоб за каждым шагом следил.

Аверьянова увели, и Иштван вернулся за стол.

Только он сел, как в кабинет вошел высокий офицер и бравым голосом доложил:

– К вам дама.

Иштван улыбнулся. Еще утром он вызвал к себе одну особу. Бывшую в недавнем времени тайным агентом Департамента. Он надеялся, что, пользуясь старыми связями и имея отличную память, она сможет раздобыть необходимые сведения по делу княжны Мухиной.

Офицер продолжал стоять, ожидая приказаний. Иштван бросил на него строгий взгляд.

– Чего стоим? Приглашай! – приказал он.

Офицер исчез, а через минуту в кабинет вплыла молодая женщина. Увидев Иштвана, она расплылась в очаровательной улыбке и промурлыкала:

– Иштван, дорогой, я думала, что больше не пригожусь тебе и ты совсем забудешь свою милую Лизу.

Иштван поднялся и подошел к даме. Он поцеловал ее ручку, обтянутую замшевой перчаткой, и вдохнул чистый аромат зимнего воздуха, исходящий от прекрасной посетительницы.