Анатом

И первым делом он послал одного из жандармов арестовать Аверьянова, того самого, кто являлся автором этой злосчастной записки, с которой и началось это долгое и жуткое по своей бесчеловечности дело.

Допрос Аверьянова Иштван решил поручить своему помощнику, о чем не замедлил уведомить того. Сам же он займется поиском каналов, через которые можно будет проверить причастность к убийству террористов. На карте стояло будущее царской семьи, и любая ошибка могла стать роковой.

Глава 4

Когда вечером следующего дня Иштван сидел за работой в своем кабинете, с грохотом распахнулась дверь и всю ширину дверного проема заняла тучная фигура Мухина.

Князь был явно разгневан. Лицо его пылало ненавистью, глаза были налиты кровью. Всем своим видом он говорил, что решительно настроен сам, лично найти преступника и наказать его по всей строгости закона.

Этот тучный человек, с поросячьими глазками и круглым лицом, в обычном-то состоянии не мог вызвать гамму приятных чувств. А разъяренный он напоминал огромного медведя, у которого нет чувств, есть только одно желание – разорвать преступника в клочья.

– Вы нашли убийцу моей дочери? – с порога взревел князь, не удосужившись даже поздороваться.

Иштван чинно приподнялся в кресле и, стараясь своим спокойствием слегка приструнить гнев князя, рукой указал тому на стул.

– Я весьма тронут, князь, вашим визитом, но мне не совсем ясна его цель, – строгим голосом, каким он привык общаться с подчиненными, произнес Иштван, чем и вверг князя в ступор.

Тот уставился на сыщика странным невидящим взглядом и удивленно заморгал.

– Как вы смеете? – прошипел он. – Вы жалкий щенок!

– Я попросил бы вас не оскорблять меня без причины, – осек князя Иштван, – мои люди делают все, что в наших силах. Мы ищем преступника. Поверьте, все, что смогу, я сделаю.

Князь посмотрел на Иштвана таким преданным и в то же время слепым взглядом и неожиданно, уронив голову на руки, беззвучно зарыдал. Он грузно рухнул на диван, и его мощные плечи затряслись в безудержном порыве отчаянного горя.

То и дело князь тихо поскуливал и всхлипывал. Затем он резко затих, вскинул голову и, сложив руки на животе, прямо посмотрел на Иштвана.

– Она ведь все, что у меня было. Когда Сонечки не стало, я думал, все. Жизнь больше не имеет смысла, и мне принесли ее, крохотную, с большими глазами. Она тогда только глянула на меня. Красненькая, сонная и все время пальчик свой посасывала. И знаете, сердце тогда мое дрогнуло, такая славная она была.