Анатом

Когда ему сообщили о смерти дочери, с ним случился приступ, и в ту минуту, когда группа высокопоставленных людей обсуждала предстоящее расследование, он лежал в припадке у себя в особняке на Елагином.

Общее настроение присутствующих было крайне печальным, все были явно встревожены и ждали, когда доктор закончит осмотр, страшась его окончательного заключения.

Закончив осмотр, доктор сообщил:

– Смертельный удар был нанесен закругленным, гладким предметом в височную область. Смерть была мгновенной.

– Может, он не хотел ее убивать? – с надеждой предположил Стравицкий.

– Тогда у нас появится вероятность спихнуть все на отвергнутого поклонника! Не сумев завоевать женщину, он решил ее похитить. На Кавказе так делают.

– Мы не на Кавказе! – грубо рявкнул Дмитрий Александрович.

– Нет, господа, – решительно заявил доктор. – Это определенно преднамеренное убийство. Удар нанесен точно в самое уязвимое место, четко и хладнокровно. Она не могла выжить после такого. Ударь он слабее, она могла остаться калекой на всю жизнь.

– Доктором?

– Возможно. Прежде в Англии практиковали этот варварский метод, для усмирения особо буйных душевнобольных, но редко доходило до летального исхода. Да и я давно уже не слышал о подобных случаях. Времена поменялись.

Доктор с интересом смотрел на тело, и вдруг он что-то заметил, достал пенсне и склонился. Он заметил в руке девушки клочок бумажки, крепко зажатый между пальцами.

Когда заветная бумажка все же была благополучно извлечена из мертвых объятий княжны, доктор протянул ее Дмитрию Александровичу. Тот прочитал и протянул Стравицкому. Так записка прошла по кругу и оказалась в руках у Иштвана.

Иштван бегло пробежался взглядом по тексту. И только увидев подпись, сунул записку в карман.

– Я надеюсь, вы осознаете, что расследование должно проходить конфиденциально? – официально грубо и высокомерно спросил у Иштвана Ложкин, все время до этого угрюмо молчавший. – Докладывать будете лично мне!

Иштван кивнул. Тело княжны унесли медики Ларионова, и все постепенно разошлись. Иштван остался один на один со своими мыслями, тяготившими его душу, и с легким чувством вины за случившееся. Ему необходимо был о продумать четкий план расследования.