Хранители Света

–Мы увидим ильмов? – не выдержал и спросил Сила, когда они, миновав лесополосу, следующую за полем, выходили из густого кустарника, отделяющего их от моря, – Говорят, они усыпляют своими песнями.

–Тогда, держите глаза шире, а рты закрытыми, – посоветовал Яра, оглядывая местность, встречающую их скалистыми утёсами, с редкой растительностью у подножия высоких каменных утёсов, замыкающих сплошной стеной водное пространство.

–Как же мы вскарабкаемся на стену, – размышлял Сила, на глаз прикидывая её высоту.

–Если хочешь, чтобы тебя впустили, надо постучать, – ответил Яра и, подняв с земли увесистый булыжник, бросил его в стену.

От сильного удара, камень развалился на куски, но за стеной, не услышали.

–Давай-ка, парень, постучи ещё разок, – обратился Яра к Силе.

Выбрав камень побольше, Сила швырнул его в стену. Вся её окружность отозвалась мелкой тряской. Раздался скрип. У самой стены, медленно открывался лаз и когда его железная створа, освобождённая от камней и земли, доползла до середины, Яра, пригнувшись, вошёл внутрь, а за ним и все остальные.

Крутые каменные лестницы уходили вглубь, заканчивались и подземный ход приглашал в свою темноту. Нащупав на влажной стене хода факел, Яра зажёг его и все двинулись дальше. Под ногами хлюпала вода. Для водных людей, это было житейским делом, но для обычных людей – раздражающим неудобством. Хотя, было и приятное: уставшие от дороги ноги, омываясь прохладной водой, становились не такими пудовыми. Тоннель, оказавшейся не длинным, вывел нежданных гостей, на скалистый увал, откуда, как на ладони, лежала морская гладь.

–Так вот, – усмехнулся Яра. – Ни стражей, ни наблюдателей. Не единой души, заходи и властвуй. Э-э – эй, – крикнул он громким зычным голосом.

В саженях десяти от берега, зеркальная гладь моря задрожала и из её глубины, из самой сердцевины, в бурлении воды, поднялась, внушительных размеров, рыба.

–Ущипните меня за живот, – воскликнул Сила. – Живой плот и пузыри пускает.

В центре рыбы-плота стоял крепкий мужчина. Его тёмные длинные волосы, были затянуты в узел на чуть продолговатой голове, а лицо и руки поблёскивали на солнце, словно их окропили ртутью.