Нестрашная сказка. Книга 3

Обтрёпанные штанишки до колен, рубашка с братнего плеча великовата, рукава закатаны. Всё серенькое. И сам худой, с нездоровой детской худобой сорванца, скорее – недокормыша.

Медведь замер. Он даже не дышал. Он весь сосредоточился и подобрался. Одного удара лапой будет достаточно. Как он ни слаб, человеческому детёнышу хватит…

Сквозь наворачивающиеся слезы, сквозь голодную слепоту Гуго различал силуэт приближающегося мальчишки и понимал, что ничего не сможет сделать. Он не сможет остановить зверя. Он не станет его останавливать…

Перед ним стоял Сигурд.

Его собственная уменьшенная копия. Его сын! Мальчик с синими, как позднее небо глазами. Ребёнок, который не знал, что такое отец, да так и не узнает уже.

Мальчишка заметил зверя, когда бежать уже было поздно. Чёрная костлявая гора выросла перед ним и заслонила свет. Мальчик замер. Рот открылся, не исторгая звука.

Гуго отчётливо видел бескровные детские губы и розовый язык…

Красная пелена заволокла мир. Медведь качнулся вперёд.

Человек, собрав остатки сил, встал на его пути.

Вспышка! Глаза мгновенно перестали видеть. Мир рухнул во тьму.

Тело было совершенно чужое. То есть, Гуго понимал, что оно есть, но его не было. Полное онемение. И муть, в которую вдруг образовалось тёмное пятно, постепенно превратившееся в совершенно незнакомого мальчишку с зарёванной физиономией.

– Дядька! – захлёбываясь слезами, выл пацан. – Дядька, ты медведя прогнал?

Рука сама потянулась к лицу. Гуго даже не сразу понял, что именно рука, а не лапа.

Понял и уставился на худую грязную кисть, покрытую чёрными мозолями.

– Дядька, а медведь убежа-а-а-л?

Пацанёнок ревел в голос. Гуго сам готов был зареветь. Поляна колыхалась перед глазами. И почему-то мёрзла спина.

А чего бы ей и не мёрзнуть? Король сидел на бережку лесного ручья совершенно голый – понятно, что грязный, но ещё и заросший непроходимой бородой до самых глаз. Мальчишка тем временем подобрался совсем близко. Рядом с взрослым, прогнавшим медведя, было не так страшно.

Гуго заметил у него на боку короткие ножны. Руки слушались плохо, но до рукоятки детского шабера он дотянулся и вытянул клинок. Пацанёнок заверещал, будто придавленный заяц. Но Гуго уже не обращал на него внимания.

Булавка за год вросла так, что пришлось сначала нашаривать её под кожей. Нашёл и без колебаний полоснул вдоль. Лезвие скользнуло по металлу. Боль оказалась такой сильной, что на какой-то миг даже помрачилось сознание.