Нестрашная сказка. Книга 3

До берега он проскакал козлом, тут же и осев на камешках. Временная петля явление редкое настолько, что даже джинны с ней не часто встречаются.

– Это что было, – мокрый, встрёпанный Энке уставился на медленно приходящего в себя Лекса.

– Ловушка-а-а…

– Ага, полежи-ка тут, а то наблюдатель что-то осмелел. Сейчас с ним разберусь…

Но тот, видимо, не захотел официальных церемоний, примитивно метнул нож-лепесток, метясь в того, кто крупнее. Расчёт был на то, что с мелким да беспамятным и так справится. Блестящая стальная рыбка большой беды не наделала, но таки руку Энке зацепила.

По краю раны вскипела чёрная кровь и тут же забугрилась, превращаясь в рубец. Не знал чужак, с кем связывается!

Уже через мгновение живой, скрученный в узел комок пищал в руках разъяренного джинна.

– О! – вдруг успокоился Энке и даже слегка разжал хватку. – Бабка!

Ну, бабка, не бабка, но не первой и даже не второй молодости тётка наливалась в его объятиях синевой – вот-вот концы отдаст.

– Отпусти её, – попросил Лекс.

 – Удавишь, а покойника допрашивать сложно, а пуще того – противно.

Комок мякнулся на землю и затих.

– Жива? – спросил Лекс.

Энке пошевелил даму носком сандалии. Та дёрнулась, застонала, а потом быстро-быстро залопотала. Из невнятного потока Лексу удалось уловить всего несколько знакомых слов.

– На каком это она? – озадачился Энке.

– Вроде тибетское наречие, сейчас, погоди.

Лекс поднапрягся и выдал длинную фразу, всю состоявшую из сплошных завываний.

Тётка открыла глаза.

Они оказались раскосыми и чёрными, как агат. Вообще, лицо дама имела плосковатое и треугольное. Абсолютно нездешнее.

– Шайтан, – выговорили тёмные губы приговор, непонятно кому из них. Ну, с джинном – ясно, хотя и Лекс сейчас мало походил на ангела.

– Возьми мою жизнь! – вдруг завопила тётка. – Выпей мою кровь, только не трогай его. Он болен. Он умирает. Дай ему отойти с миром. Хочешь я стану твоей рабыней? Я буду приносить тебе тёплую добычу. Я стану охотится на людей, если ты прикажешь, только не трогай его.

– Кого – его, бабуля?

Энке подвинул субтильную женщину, так, чтобы голова не заваливалась. Лекс плеснул в лицо водой.

– Раджапуру.

Натирали мокрые сандалии. Лоскут тоги на каждом шагу прилипал к икрам. Ноги путались в рванине. Лекс спотыкался, отлеплял ткань и делал следующий шаг.

Так продолжалось второй час. Тётка по имени Эхайя понаставила тут ловушек. Время от времени она командовала: влево, вправо. Лекс переводил.