Нестрашная сказка. Книга 3

Иду, а у самого ноги подгибаются, так как понимаю, грядёт наказание, включая развоплощение в бесплотные духи. Захожу в переулок, там дедуня в шалочку кутается. Я перед ним на колени бух. А он меня так по клетчатой голове погладил и говорит: «Ты хорошее, правильное дело сделал, мальчик. А теперь ты нужен Лексу. Одевайся». И протягивает мне пёстрые трусы. Я только их натянул, гляжу вокруг белый туман, а внизу река шумит. Не поверишь, я такого счастья не помню с той нашей встречи в пустыне. Но хорошего много не бывает.

Таким вот образом я в пёстрых трусах и с клетчатой головой попал в переход. Поплутал, правда, немного, но дорогу таки нашёл.

– Обратно не тянет?

– Издеваешься?

– Отнюдь. Зуб даю, тебя там канонизируют теперь. А то и обожествят. Появился неизвестно откуда, исчез в неизвестном направлении. Историки начнут до родословной докапываться и выяснят, что на Крокодиловых островах, откуда ты якобы прибыл, отродясь такого персонажа не проживало.

– Как думаешь, мне от этого жарко или холодно случится, – поинтересовался Энке, слегка подрагивая голосом от затаённой гордости.

– По-разному бывает. Одним – ничего. У других видения начинаются, голоса в голове осанну поют. А у некоторых парша по телу идёт вроде аллергии…

– Гад ты всё же. Другой бы успокоил, ободрил, кинул позитивную вводную… тебе лишь бы надсмехаться.

– Обойдёшься. Я на больничной койке концы отдавал, а тебя самая красивая девушка университета ублажала. Кто кого должен жалеть? Погоди, мысль появилась, дай сформулирую, а то ускользнёт.

Лекс даже палец поднял от усердия.

– Симптом выгорания элиты. Идиотизм начинает зашкаливать. Любая идея доводится до абсурда. Связь с реальностью истончается до состояния эфемерной пленки, которую способна разорвать любая чепуха…

– Слушай, – оборвал его джинн, – давай, лучше про слона.

Ваджамандра не поскупился, дал своего личного, недоеденного ликантропами слона и второго с проводником. То есть, первым двигался проводник на своей животине, следом – Лекс и Энке на своей. Мелкие притоки Ямуны слоны форсировали неспешным маршем, позволяя себе обрызгаться водичкой. Пассажирам тоже попадало. После каждой переправы приходилось вывешивать на жёрдочках одёжки. Но больше по привычке.