Дети вечного марта. Книга 2

А трактирщик что ж? Поклонился и бочком, бочком на полусогнутых двинулся вперёд. Воины окружили подозрительных гостей, чтобы, значит, не отстал кто да не заблудился. Только когда потный Карик и торговцы вошли в трапезную, вояки отправились по своим делам, Карик подпёр один косяк, Игорь и Сун другой.

«Забыл, что есть из себя простая человеческая подлость, – думал Игорь. Не та, которая от внутренней природы, а которая от поганых обстоятельств. И рад бы трактирщик не попадать в такой наворот, а пришлось.

Мается, поди. А с другой стороны, денежки запазуху греют. Вывернется, уйдёт живой и невредимый, посожалеет на досуге о невинно загубленных чужаках и тут же забудет, хуже, заставит себя не вспоминать, чтобы и дальше легко дышалось».

Толстый неопрятный мужик доел хлеб, выпил воду и брякнул кружку о стол. Руки у него тряслись. Сами по себе вздрагивали отёчные мешки под глазами и дряблые щеки в синих и красных прожилках.

Внутри у Игоря как-то всё вдруг всколыхнулось, отстоявшиеся слои начали волноваться и смешиваться, накладывая одни воспоминания на другие.

Только утром всё было ясно и понятно: они исполняют тайное поручение первого лица государства…

Миссия сильно поднимала Игоря в собственных глазах. Смешно, но она уравнивала его с теми, кто жил нормальной адекватной жизнью. Пусть даже адекватность эта состояла в ежедневном стоянии в переходах и при дверях или уборке битой герцогом посуды. Адекватность! Когда вместо сосущей пустоты внутри повинность или рвение, или покорность, или неприятие.

Хоть что-то, а не одно застоялое ожидание чуда.

Ждать, похоже, некого и нечего! Никто его никуда не отправит. Почему? Да потому, что он игрушка. Что для высокого герцога, что для похмельного борова коменданта.

Игорь поймал себя на том, что в единое мгновение дистанцировался от всех и от вся. Только Шак почему-то остался на прежнем своём месте. Хозяина? Друга? Дикого коня, не ведающего правил человеческого общения? Игорь отринул всех, кроме него, да, пожалуй, ещё Суна.

– Я давно за тобой смотрю, Карик, – прорезался комендант. – Всё подглядываешь, подслушиваешь… попался!

– Я, Ваша милость, с чистым сердцем. Вот подозрительных привёл. Голубями интересуются.

– Голубями, говоришь… а ты тут при чём?

– Так они у меня про голубей спрашивали, а я дай, думаю, отведу торговцев к господину коменданту, ему виднее.