Дети вечного марта. Книга 2

«Он», упомянутый в голубиной почте, которую сегодня читали у герцога, обретался, получается, в Невье. Ещё – известный конь…

Западным приграничьем заправлял князь Пелинор. Как ни оторван был Игорь от жизни за стенами замка, но и он знал, что опальный медведь находится не в лучших отношениях с властями. И это ещё мягко сказано. Последнему забулдыге известно: коснись нога князя земли герцогского домена, его тут же схватят и казнят. Медведь так насолил короне, что с ним даже формальных разборок не случится. А чем насолил, никто толком не ведает.

«Оно мне надо, – подумал Игорь,– путаться в хитросплетениях заговоров, ломать голову над чужими кровавыми загадками? Есть служба, есть своё место во дворце. И так ли уж страшно, что не отправят назад? Разумеется, иногда подступает комок к горлу и, хоть сдохни, хочется домой».

По коридору к нему бежал личный посыльный герцога.

– Господин начальник внутренней стражи!

– Слушаю.

– Его Светлость срочно требует Вас к себе.

– Что случилось?

– Его Светлость срочно требует Вас к себе.

Спрашивать бесполезно. Его подчинённые, как и вся остальная обслуга, изъяснялись очень лаконично. Раньше это в глаза не бросалось. Игорь сам в последние годы привык обходиться минимумом слов. Но его-то на еженедельные допросы не таскали. Его-то под гипнозом не пытали! Значит, среда сыграла с ним затяжную шутку, под которую он, сам того не замечая, мимикрировал, превратившись в вышколенного, тупого и верного исполнителя воли герцога – в царедворца без страха и упрёка.

Стоило поторопиться. Игорь спустился в подвал и пошел напрямик через катакомбы. Он сюда редко забредал главным образом из-за наличия в подвале привидений. Начальник внутренней охраны прекрасно знал, что они совершенно безвредны, однако сторонился, да и побаивался в глубине души иррациональным страхом ребёнка, попавшего в страну колдунов.

Впереди мелькнул клок плотного белого тумана и, мазнув стену, зацепился за угол.

Тут разгуливают прежние хозяева? Но герцог как-то просветил, что аллари не принимают посмертных обличий, это исключительно человеческая прерогатива.

Клок тумана всосался в узенький чёрный коридорчик. Даже пламя свечи не шелохнулось. Игорь перевёл дух и пошёл дальше.