Однажды в Пушкарёвом

Набор мебели был загадочен: посреди залы стоял круглый стол с массивными точёными ножками из тёмного дерева, а на стене висел красивый овальный багет, который «поддерживали» снизу два резных кудрявых амура с пухлыми щёчками, а сверху его обвивала деревянная виноградная лоза – именно о такой раме мечтал Иван в антикварном магазине. Внутри багет пустовал совершенно.

Если бы не метровый слой пыли на паркетном полу и немногочисленной мебели, то можно было бы с уверенностью сказать, что последний бал был здесь буквально в прошлые выходные.

Из трёх узких окон среднее было одновременно и дверью на балкон. Она оказалась заперта на латунную щеколду.

Следующий сюрприз ждал молодого человека на балконе: балюстрада, конечно, от дождей и ветра изрядно потрескалась, но мраморные вазоны на полу выглядели безупречно, кроме того – в них была земля и с десяток совершено сухих почерневших стеблей каких-то цветов. Но главное – на балконе стояло плетённое кресло-качалка с витыми подлокотниками, которое не имело ни единого изъяна помимо рыжего кота, развалившегося в нём.

Иван даже не знал, чему стоило удивляться больше: креслу, коту, или этим сухим стебелькам. Стол и рама в зале были весьма допустимы, но вот кресло с котом и засохшие цветы на балконе, где сто лет никто не был – по словам дворника – это было совершенно противоестественно.

Ещё одной находкой стала очередная дверь без ручки в глубине залы, расположенная так, что от главного входа её совершенно не было видно: она пряталась за колонной и была обита теми же цветочными обоями, что и стены.

Иван мысленно перекрестился и поддел дверь кочергой…

Дверь открылась нехотя, обнажив малюсенькую комнатку без окон: стены были абсолютно пусты, паркет во многих местах отодран, с потолка свисал кусок серой тряпки, перевитый паутиной. Ваня дёрнул за него – материя рассыпалась в руках, оставив на пальцах золотую пыльцу. Кроме того, на потолке чернело одинокое пятно – вероятно, копоть от керосиновой лампы.

Единственным предметом в комнатке была железная кровать с «шишечками» и завитками на спинке, походившими на старинные кованные ограды в парках. На железном каркасе покоился пружинный матрас, когда-то давно плотно обтянутый кожей и набитый до отказа конским волосом. Теперь же пружины, вырвавшись на свободу, начинали весело приплясывать от малейшего к ним прикосновения.

Иван машинально подковырнул концом кочерги несколько паркетин на полу.