Хранители

У меня кружится голова, я слышу тамтамы!»

«Ну все, Вера, баста, – сказала я самой себе, – пора прикрывать лавочку. Коли мужчина заговорил о твоих губах, значит, решил, что близость не за горами».

И написала:

«Маркос, я не в состоянии оценить твои усилия. Прости, но давай заканчивать. У меня слишком много работы, поддерживать столь интенсивное общение я не могу».

Последующую дробь сообщений я не читала и на ночь отключила телефон. Спала сладко, решив, что вряд ли увижу Маркоса в скором времени, поскольку его тактика – измор, а не наступление.

Не тут-то было!

Утром в дверь комнаты постучали. Удивляясь, что могло заставить Марию разбудить меня, я открыла. Да, это была она. Подтянутая и, как всегда, одетая по обычаю пожилых критянок в черное.

– Доброе утро. Посмотри-ка в окно. Накинь только что-нибудь.

Уже догадываясь, что увижу, стянув со стула плед, я вышла на балкон. Так и есть. Внизу посреди лужайки сидел Маркос.

– Доброе утро, нам надо поговорить! – крикнул он.

Повернув голову, увидела завтракающих перед таверной Янниса и Димитриса.

Представила этот греческий театр со стороны – с влюбленным на лужайке, зрителями в партере, безмолвной Марией, всклокоченной героиней в покрывале, – и меня скрутил хохот.

Махнув рукой Маркосу, что сейчас спущусь, юркнула в ванную. Я чувствовала внутри себя веселые злые пузырьки. Быстро умывшись, взяла сетку c масками.

– Пойдем, – кивнула я Маркосу и зашагала по песчаной дорожке через холм.

Едва поспевавший за мной кавалер спрашивал, куда мы идем. Но скоро замолчал, задыхаясь от быстрой ходьбы. Дойдя до обрыва над дюнами, я остановилась. Небо было безоблачным. Безжалостным.

Я повернулась к Маркосу:

– Что ты хотел сказать?

– Что хочу быть с тобой, только и всего.

Не дождавшись ответа, спросил:

– Дело в Иване?

– В ком? Господи, нет.

И начала спускаться по дюне.

– Только не сходи с тропинки, – кинула я через плечо Маркосу.

Поздно. Он уже оступился и проехался лодыжкой по одной из плит, подступавших в некоторых местах близко к поверхности песка. На икре набухали три длинные царапины. В его взгляде, устремленном на меня, были недоумение и обида. Я отвернулась, продолжив спуск молча. По ранней поре на пляже никого не было. Скинув майку и шорты, я потуже завязала на шее купальник и протянула Маркосу одну из масок.