Грибники

«Что мне нужно… Я не знаю… я вообще не он… я – Марина!»

– Хочу похудеть! – крикнул Касатон, внезапно осознав себя Мариной, чье главное желание было сильнее морока увлекательного сна.

Граф улыбнулся.

– Пять лет служить мне будешь, – сказал он. – Найди на окраинах стену, где написано «Тахрир» – свобода. Дальше все ясно будет. Ну и сны у тебя, Марина.

…Марина сначала вскочила на кровати, а только уже потом проснулась. Все было так реально: деревня, битва, граф этот… даже запах утоптанной травы до сих пор мерещился.

– Надеюсь, с Анфисой все в порядке, – прошептала она, вытирая потный лоб. – Ну и сны у меня, да.

*

За вечерней чисткой зубов Дана почему-то вспомнила, как в четыре года, в далекой стране, она и ее друзья, соседские дети, придумывали мороженое своей мечты. Дана придумала радужное. Слой вишни, слой апельсина, слой лимона, затем киви, голубика, слива, черника. И вот она рассказывала детям, что мечтает такое попробовать. А дети уважительно молчали.

В последовавшем за тем воспоминанием сне Дана снова была четырехлетней девочкой с радужным мороженым в руке.

Вокруг свистели и рвались снаряды. Над головой был слышен гул самолетов, а Дана совсем не знала, куда идти, и понимала, что через пару секунд ее убьют, и она проснется. Проснется, так и не попробовав радужное мороженое, потому что война была ценой за исполнение детской мечты.

Рядом просвистел осколок, и щеку обдало жаром.

Не сон? Слишком логично.

Дана огляделась.

– Девочка, – шептал кто-то, укладываясь в паузы между выстрелами. – Девочка, падай! Падай на землю!!!

Голос шел из подвала ближайшего дома, и, хотя дом был далеко, звук долетал хорошо.

Дана упала на локти. Рядом взметнулась земля, поднятая разрывной пулей. Очередь с самолета. Пригнув голову, Дана ползла на локтях к окну подвала.

Одна пуля зацепила ее толстое драповое пальтишко, обожгла бедро.

Дана ползла и плакала. Мороженое не дадут сьесть. Чего устроили, лишь бы не позволить.

Но вот и окно.

Чьи-то белые руки взметнулись навстречу, потащили вниз.

– И хорошо… отлично, – говорил кто-то, неумело отряхивая маленькую Дану, так и не выпустившую из руки мороженое. Теперь оно было в песке и пыли.

Спасший Дану мужчина был тонок, черноволос и одет в некое подобие старинной военной формы: синий мундир, лосины и шпага на боку.