Зимний излом. Том 1. Из глубин

– Сударыня, – сюзерен часто прятал смущение то под бравадой, то под игривостью, но откуда знать об этом Катари? – Я – король Талигойи, и я говорю все, что считаю нужным. У вас воистину чудесные волосы.

– Ваше Величество, – сказал, что они друзья, пусть терпит, – на правах опекуна прошу вас не смущать мою кузину. Она слишком мало нас знает и может неправильно понять.

– Увы, – Альдо от души хлопнул Робера по плечу. – Но скоро она узнает нас лучше. Эрэа, я всю жизнь мечтал встретить женщину, в которой добродетель уживается с красотой, и наконец встретил.

Пустой комплимент. Был бы пустым, если б не оскорблял Мэллит, о которой этот вертопрах и думать забыл. Только бы Катарина не приняла все за чистую монету, она и так несчастна.

– Ваше Величество, – пробормотала кузина, – я… Я счастлива видеть вас… И Робера, но я не ждала гостей. Если вы позволите… Я хотела бы привести себя в надлежащий вид.

– Разумеется, – сюзерен встал и поклонился, – в вашем распоряжении будет столько слуг, сколько понадобится.

– Ваше Величество, – она снова подняла голову, как тогда, когда отказалась оставить Фердинанда, – я прошу меня освободить от этой чести. Супруга не должна бывать при дворе, когда супруг в Багерлее.

– Как вам будет угодно, – в голосе Альдо раздражение мешалось с восхищением, – но портных и образцы тканей я вам все-таки пришлю.

– Вы очень добры, мне ничего не нужно.

– И после этого кто-то утверждает, что ангелов не бывает?! Что ж, эрэа, мы подчиняемся и уходим, но ненадолго.

– Эрэа, я знаю, среди ваших дам есть девица Окделл.

– Айрис – моя подруга, – глаза королевы внезапно стали молящими, – я ей стольким обязана. Она меня поддерживала… Она и вдова капитана Лаик с дочерью. Если б не они, я бы… не выжила.

– Я рад, что молодая герцогиня достойна отца и брата, – с явной неохотой заверил Альдо.

– Ваше Величество, – личико Катарины посерело. – Мне… Мне дурно. Разрешите мне…

Робер все-таки опередил Альдо, подхватив падающую женщину.

Сюзерен громко требовал лекаря и ругал служанок. Первыми вбежали две дуэньи – толстая и худая, затем в дверях мелькнуло испуганное девичье личико.