Млава Красная

– Ещё бы я не верил! – воскликнул великий князь с той искренностью в голосе, что не раз и не два спасала его от дамского гнева. – Князь Ломинадзев, Ираклий Луарсабович, светлая голова, как раз перед самым отъездом в войска ко мне заезжал и Шаховского привозил. Они от пруссаков мокрое место оставят, и снег лечь не успеет, только б те сунулись… Хотя куда им! Не верит Леонтий Аппианович, что пороху у них хватит, так что стоять нам у Млавы и ждать, когда у ливонцев юшка со страху потечёт, а ведь потечёт… Только что мы с ними потом делать-то станем, с красивыми такими?

– А вот об этом, – государь не отводил пристального взгляда, – мы в Брюссельском концерте и объявим.

* * *

Великий князь Геннадий Авксентьевич восседал в особом, для караульного офицера приспособленном кресле, ровно аршин проглотил.

Как и положено офицеру лейб-гвардии Кавалергардского полка во внутреннем карауле, он был в белом мундире и супервесте красного сукна, с егорьевскими звёздами на спине и груди. Правом снять одну крагу и расстегнуть чешуйку от каски князь не воспользовался – злился.

При виде воинского чина первого класса Геннадий Авксентьевич вскочил и нарочито бессмысленно щёлкнул каблуками. Николай Леопольдович махнул рукой.

– Мерзкая погода, голубчик.

– Так точно, мерзкая, ваше высокопревосходительство! – рявкнул Геннадий. Надо полагать, вечером в Хотчине будет весело. Если только возмущённый отказом кавалергард не рванёт за утешением к цыганам или не затеет ссору.

– Как там крестница моя, – самым домашним образом осведомился шеф Жандармской стражи, – поздорову ли? Давненько я её не видал…

– Моя младшая сестра сейчас в Хотчине и пребывает в добром здравии, – отчеканил Геннадий, но глаза его слегка потеплели.

– И зря, что в Хотчине, – граф Тауберт укоризненно покачал головой, – Зинаиде Авксентьевне пристало блистать при дворе, а не грустить в осенних парках. Что ж, майор, дежурьте. И передайте сестре, что я буду иметь счастие навестить её при первой возможности.

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство! – Двоюродный племянник государя вновь зверски щёлкнул каблуками. Геннадий был одно лицо с отцом, только уж больно разное вино налил Господь в одинаковые мехи. Что ж, люди не собаки. Это от гончих родятся гончие, а от мопсов – мопсы, двуногие же вельми разнообразны и снаружи, и внутри, не угадаешь…

Старенький придворный арап услужливо распахнул маленькую дверцу.