Лик Победы

– Гици грустит? Не надо. Ветер смеется. Смейся вместе с ним. Смейся и танцуй. Ты хочешь танцевать, и я хочу!

Она стояла на пороге. Черные кудри до пят, голубые глаза, серебряная эспера, в руках нитка жемчуга…

– Ты кто?

– Гици позабыл, а я помню! Я все помню. – Голубоглазое создание склонило головку к плечу и засмеялось, словно колокольчики зазвенели. – Я нравлюсь гици?

– Вырасти сначала, – засмеялся Миклош, – я малолеток не ем.

– Ты меня не помнишь? – надула губки незваная гостья.

– Нет, – ответил Миклош и тут же вспомнил.

– Ты не спишь, – засмеялась гостья, теперь глаза у нее были черными, – все спят, ты не спишь. Я не дам тебе спать.

– Вот как? – поднял бровь Миклош. – Значит, не дашь?

Порыв ветра задул свечу, смех рассыпался серебряным звоном, с неба сорвалась и покатилась голубая звезда.

– Где ты? Иди сюда!

Тишина, только на залитой луной крыше выгнула спину лохматая кошка.

– Гици!

Барболка Карои сидела на постели в рубашке невесты и улыбалась, на смуглой шее белели жемчуга.

– Барболка!

– Гици не рад? – Алая губка вздернулась вверх. Какие у нее белые зубы, словно жемчужины. – А я так спешила.

– Это не ты, – резко бросил Миклош, – уходи!

– Я, – в черных глазах плясали кошачьи огни, – и ты это знаешь.

– Уходи! – Рука Миклоша метнулась в отвращающем зло жесте. – Улетай с четырьмя ветрами.

– Поцелуешь – уйду. – Барболка засмеялась и встала. – Если захочешь.

Две тени на ковре. Его и ее, у нее есть тень и у нее есть тело – горячее, живое, желанное!

– Кто ты?

– Я – это я, ночь – это ночь, ветер – это ветер, – алые губы совсем рядом, они пахнут степью, – а ты – это ты, и ты боишься…

– Я?! – Миклош рывком притянул к себе жену Пала.

– Себя, – промурлыкала женщина, – я – это ты, а ты – это ветер…

– Я ничего не боюсь!

– Тогда целуй. Крепче…

Пляшет льдистая луна, под ногами кружатся звезды, словно снег, угодивший в хрустальный шар. Миклош с Барболкой тоже звезды, вмороженные в стекло. Барболка смеется, на шее у нее синяя звезда, за плечами – крылья. Пол, потолок, свечи – все исчезает, остается только полет сквозь пронизанный ветром сон.