Лик Победы

Маршал поймал в окуляр разворачивающийся корабль и сплюнул. «Пантера», цела-целехонька, чтоб ее! Мало того, на мачте флагманский флаг! Зоя что, вконец сдурела? И где, Леворукий его возьми, Пасадакис?!

Беглая ревизия галеасов показала, что адмирал скорее всего кормит зубанов. Зато маршал заприметил еще два флагманских флага и расхохотался. Морская корова захотела в адмиралы, как же без нее! Но кто еще? Ватрахос, это понятно, а вот второй? Спирос? Вроде нет… Карло подкрутил колесико окуляра, стали видны лазоревые фигурки.

Маршал зазевался и не заметил, как на палубе одной из галер вспыхнул огонь. Дурак канонир случайно поджег порох? Но что тогда творится с гребцами на соседней галере? И еще на одной!

Вывод был очевиден, но иногда не верить своим глазам проще, чем верить. Капрас опустил трубу и оглянулся на растрепанного Сфангатиса:

– Вам не кажется, что «серые» ведут навесной огонь?

– По-видимому, – подтвердил начальник штаба.

– Николаос, вы даже исповедуетесь казенным языком?

– Я давно не исповедовался, – совершенно серьезно ответил начальник штаба, – и это очевидное упущение. Я надеюсь его исправить сегодня же, ведь адмирал Пасадакис предстал пред Высшим судом без исповеди.

Глава 10

Деормидский залив

399 год К.С. 12-й день Летних Ветров

1

Литавры продолжали отбивать такт – тройки моряков делали вдох и поднимали валек, весло опускалось в воду, гребцы откидывались назад, «ызарг» рвался вперед. Обнаженные спины взмокли от пота, из глоток вырывался то ли хрип, то ли рычание. Воистину – каторга, но матросы с потопленных бордонами галер сели за весла добровольно! Марсель подумал, что его мстительность так бы далеко не зашла.

Мимо пронесся Герард со своим ведром. Мальчишка вовсе забегался, светлые волосы прилипли ко лбу, но расстаться с мундиром было выше его сил. Не то что Рокэ! Полуодетый Алва с туго стянутыми косынкой волосами и двумя клинками у пояса вполне мог сойти за багряноземельского корсара. Валме представлял морисских головорезов именно так, но проверять свою правоту на личном опыте не имел ни малейшего желания.