(Не)желанная истинная

– Пару недель назад Эвелина позвонила мне и сказала, что нашла способ, и я без раздумий помчалась к ней, – продолжила свой рассказ женщина, ловко расстегивая пуговицы на моей рубашке и сделав вид, что не заметила ни пятен крови, ни насыщенного запаха Василисы, который сейчас являлся прямым доказательством того, что я просто ничтожество и мерзкий предатель.

– Пару недель назад ты ездила на выставку к подруге… – произнес, припоминая то, что жена действительно отсутствовала в городе три дня.

– Нет. Я ездила в клинику.

При помощи специального препарата мой организм принял твое семя и… теперь внутри растет и развивается наш малыш. Ты рад? – распахнула рубашку и провела коготками по напряжённым мышцам пресса, грациозно опускаясь на колени.

Серафима странно себя вела, потому что раньше не позволяла себе подобных поступков, пока я не приму душ и не смою с себя посторонние запахи, но теперь она будто слетела с катушек, а я даже не был уверен, что смогу возбудиться в таком состоянии.

– Почему ты молчишь, Власов? Решил кинуть меня? Учти, плакать и умолять остаться не стану, но ребенка изолирую от тебя, не позволю даже взглянуть на него, – голос оборотки прозвучал громче и проскальзнули рычащие нотки, но я понимал ее состояние, поэтому пропустил мимо ушей угрозы, зная, что сделаю всё, лишь бы быть рядом с сыном или дочкой.

– Серафима, может, нормально поговорим? – схватил женщину за запястья, когда ее пальцы торопливо принялись расстёгивать ремень, а потом добрались до молнии брюк.

 – Ты не в себе…

– Прекрати, Миш. Я соскучилась по тебе. Ты не можешь отвергнуть беременную жену и лишить ее порции своего внимания. К тому же на твоём члене нет запаха этой девки, на которую ты изо дня в день пускаешь слюни! – вскрикнула, вырвала руки и ударила меня по бедру. – С каких это пор ты из нормального мужика превратился в извращенца, в любителя лишь наблюдать, а потом стирать ладони до кровавых мозолей, представляя эту человеческую суку?!

– Замолчи! Остановись, пока не поздно, – схватил оборотку за волосы на затылке и оттянул голову назад, наверное, впервые позволяя себя подобную грубость по отношению к Серафиме.

 – Зверь почувствовал к девушке истинную связь, но это теперь не важно. Я хочу быть с тобой, Сима, потому что люблю. Я принял такое решение до того, как узнал о ребенке, а теперь лишь убеждаюсь в правильности своего выбора, – ослабил хватку, и жена вернулась к прежнему занятию – освобождению меня от брюк и трусов.