Истинная огненного волка

Малика

Незнакомец пугал меня чуть ли не до обморока. Его рваное сиплое дыхание оглушало, а звериный оскал на губах заставлял конечности холодеть.

Мужчина дал мне шанс уйти, и я на самом деле хотела воспользоваться этим предложением, но мои ноги будто вросли в пол, а тело окаменело.

Говорят, у страха глаза велики, и сейчас я не могла понять, вижу ли это на самом деле, но готова была поклясться, что в черных зрачках человека напротив полыхало пламя, а кожа приобрела красноватый оттенок.

Стало невыносимо жарко.

Воздух с трудом попадал в легкие и обжигал их, а запах морского бриза стал более насыщенным, приобретая тяжёлые штормовые нотки.

– МОЯ! – громом раздался то ли крик, то ли звериный рёв, и я опомниться не успела, как оказываюсь опрокинутой спиной на кровать.

Незнакомец точно обезумел. Он не причинял мне боли, но происходящее было похоже на сюжет какого-то кошмарного фильма. Тяжестью своего тела мужчина придавливал меня к постели, не давая возможности даже вздохнуть нормально. От страха по моим щекам покатились немые слёзы.

Я не могла понять, кто этот мужчина, но он точно не человек, потому что его тело то частично покрывалось шерстью, то кожа становилась ярко-красной, излучая языки пламени, которые совсем скоро превратят меня в горстку пепла.

– Прекрати… – прошептала, но скорее всего это чудовище не слышало меня, потому что неустанно боролось с самим собой, продолжая обнюхивать мою шею, словно дикий хищник.

– Ты моя! – рычал на ухо. – Скажи, что ты моя! Только моя!

Его слова действовали на меня, как магическое заклинание, и губы сами по себе шептали то, что ему нужно вопреки протестам разума.

– Я твоя…

– Меня зовут Самаэль, Лисичка, – хрипло прошептал, прикусывая кожу на шее, от чего я с тихим стоном выгнулась ему навстречу. – Хочу, чтоб ты кричала моё имя, пока я буду в тебе.

По идее я должна была бояться того, что неминуемо произойдёт, но мне напротив всё это казалось правильным, будто так и надо, будто именно этого мужчину я ждала всю жизнь, именно для него хранила свою невинность, и сейчас, без всякого сомнения, готовилась отдать её, хотя меня и спрашивать-то особо никто не собирался.

От накативших незнакомых ранее эмоций я слегка потерялась в пространстве, но быстро пришла в себя, когда промежность прострелила дикая жгучая боль. С визгом начала царапать спину и плечи Самаэля, пытаясь выбраться из-под его могучего тела. Слёзы покатились по щекам, но не от боли, а от того, что я натворила.