Выбор судьбы

Во-первых, это некрасиво… а во-вторых, я могу не простить.

– И что сделаешь? – Чуткие пальцы чародея шевельнулись, готовясь вызвать силу.

– Как ты неправильно все понимаешь, – печально покачала головой княжна, – и судишь всех по себе.

– С чего ты взяла, что по себе?

– Так ведь это ты сказал, хуже будет мне или близким? Разве это не угроза?

– Но ведь ты понимаешь, что у нас были причины забрать тебя сюда? – не двигаясь с места, процедил гость, и его пальцы сжались, как будто от злобы.

Но княжне, не спускавшей глаз с окружающего его сияния силы, видно было, как оно вспыхнуло чуть ярче, словно успокоившийся огонек свечи. Девушке очень хотелось узнать, означает ли это изменившееся настроение чародея либо нечто другое, но спрашивать она и не подумала.

– Не понимаю, – честно объявила Веся, – хотя, по-моему, вы вообще не имеете права вмешиваться в жизнь этросов. Вы же не давали Совету старших кланов никаких клятв, и они не давали вам права судить своих сородичей.

– Так ты окончательно отказываешься идти со мной? – Нахмурившийся чародей явно не намерен был договариваться со строптивой куницей.

– А как тебя зовут? – миролюбиво спросила Веся, вспомнив наставления Кастины, не раз повторявшей, чем суровее и злее собеседник, тем спокойнее нужно с ним разговаривать. И по возможности осторожно перевести беседу на него самого, но подходить к этому деликатному разговору не торопясь и издалека.

– Феодорис, – холодно обронил он, – а зачем тебе?

– Садись, Феодорис, – кроткая улыбка озарила бледное лицо девушки, – тут удобные кресла.

– Я знаю. – В его голосе проскользнул сарказм, чародей постоял еще с полминуты, сверля княжну свирепым взглядом, затем сжал зубы, шагнул к креслу и сел.

Веся старательно отводила взгляд, чтобы гость не заподозрил, будто за ним пристально следят, но искоса все же посматривала. И не могла не заметить едкое выражение, мелькнувшее на лице чародея, когда он устроился поудобнее, откидывая голову и кладя чуткие руки на колени.

Такое странно знакомое движение, словно Веся где-то видела его… причем недавно. Милосердные духи, ну как она могла забыть? Старая мельница… грубый голос прадедушки… да, именно в тот счастливый день с Береста слетело проклятье… смешно. Получается, она первой поцеловала своего жениха!

– Чему ты улыбаешься? – мрачно осведомился Феодорис, проклинавший себя за то, что не настоял на своём.