Высшая проба. Недуг мой, свет мой

Речка протекала рядом, за стенкой, и дотянуться до нее сосущим воду щупальцем было делом трех секунд. Когда не нужно экономить магию, можно создавать все, чего ни пожелаешь, и это оказалось очень удобно.

Но по привычке я всё же сняла щиты со всех спасенных, кроме женщины.

– Вот вам временная одежда, – подвинула к ним корзину, – оденьтесь и если хотите – умойтесь, но не старайтесь отмыться сразу, мы скоро захватим крепость а там должны быть купальни.

И словно в подтверждение этого обещания, где-то снаружи грянул глухой раскат взрыва и огромного удава ощутимо тряхнуло.

– Что это? – побелела беременная женщина.

– Как я понимаю, захват обители «купцов», – невозмутимо произнес сидевший рядом с нею неимоверно худой седовласый мужчина.

– Всего лишь попытка здешних главарей завалить шахту, – просветил нас заглянувший в закуток Хирд, – держите еду, но лекари просили кушать понемногу. Они скоро придут, там младенец едва живой. У матери нет молока и она кормила его всякой бурдой.

– Несчастный… – заплакала женщина.

– Не нужно, Джетта, ему повезло… – приобнял ее седой, – и нам, похоже, тоже.

– Не сомневайтесь, – уверила их, выходя вместе с напарником в основной кокон. Тут кроме нас и голема остались лишь испуганно жавшиеся к стенкам дикари, да работавшие в дальнем конце целители, – а где все магистры?

– Держат над шахтой щиты, – пояснил Хирд, и с сердитой усмешкой добавил, – меня не взяли.

Ну и правильно, – одобрила я про себя, а вслух сказала совсем другое:

– Посмотреть бы… что там творится.

– А разве голем не может показать? – тут же осведомился напарник, явно думающий о том же.

– Спросим.

Но прежде, чем разговаривать с големом, я отделила еще закуток, для нас. Не хотелось пугать дикарей, да и долго смотреть на них было невыносимо тяжко. В душе просыпалась обжигающая ярость, а зубы сводило оскоминой от желанья поймать и сунуть в шахту злобного затейника, изобретшего это выгодное предприятие.

Голем, не колебался и секунды, достал зеркало и поставил перед нами.

– Значит, это действительно его артефакты, – вслух признал Хирд и смолк, явно думая о том, же, о ком и я. Об отшельнике.

Он здесь чем-то занимался… важным для него, раз не ушел, когда появились купцы. Лишь ему известно, почему. Считал их временным явлением, или верил в свою защищённость.