Женись на мне, дурачок!

А плохо потому, что похититель не дурак, и скорее всего, немного дальше мы найдем след еще одного портала. Потому что прятаться в маленьком поместье стал бы только полный идиот.

Вскоре определилось одно из направлений, и небольшой отряд сыскарей на выведенных из портала лошадях уехал в ту сторону.

– Клара, а где мой Таур? – не оглядываясь, спрашиваю темноту.

– А ты уверен, что он понадобится? – немедленно отзывается она голосом наставницы.

– Пока нет. Но лучше, чтоб он был наготове.

– Его доставить – всего одна минута, – возражает магиня, и я, чуть подумав, соглашаюсь. Лучше подождать минуту мне, чем будет ждать полчаса он.

– Клара, – вспоминаю, о чем давно хотел спросить, – а милорда Монтаеззи уже допросили? Ведь это явно его работа!

– Туда еще из пещеры выслали двух магов, – кивает она, – хотя непонятно, как это ему удалось. Ты же сказал, что отправил в камеру всех его друзей.

Да я и сам так думаю. Но проверить все версии просто необходимо.

Только моя интуиция просто вопит об обратном!

Следы портала нашлись неподалеку, в рощице, и маги решили перебираться туда на повозках, подоспевших из ближайшего городка, и верхом.

Своего Таура я решил не вызывать, просто сел в одну повозку с магиней, прихватив с собой Хенрика. Он выглядел таким несчастным и убитым, что многие поглядывали с невольным сочувствием.

Хотя и были уверены, что миледи не жертва, а ловкая интриганка, крутившая сразу двумя мужчинами, отцом и сыном. И послужившая причиной их раздора и смерти отца. А потом заставившая и брата участвовать в грязных делишках.

Мне не хотелось ни с кем говорить на эту тему, а тем более убеждать в обратном. Еще никогда в жизни я не чувствовал себя так отвратительно и отлично понимал, что сам виноват в этом. Ну почему мне пришло в голову, что именно я должен ее защищать и спасать? Ничего ведь между нами не было, кроме нескольких поцелуев, ни клятв, ни обещаний…

Даже самый сверхморальный судья не признает за этой женщиной каких-либо прав на мое особое внимание.

И только неведомая сила, поселившаяся во мне, против моего желания толкала меня к поступкам, которые еще пару дней назад я бы рассудительно определил как неприемлемые для моей сущности.