Женись на мне, дурачок!

Ведь в ее власти вызвать жреца храма Всеслышащего и попросить освободить мага от данной им клятвы. Во благо стране и короне!

– Выбирай, где будешь отдыхать, – поднявшись в маленький холл верхнего этажа, предложил я.

– Все равно, – безразлично буркнул Хенрик. – Ты хотел… рассказать про Зигеля.

– Не хотел, а обещал. В ответ на твой честный рассказ. Но ты же солгал? Значит, и я в ответ тоже могу только солгать, – резко обрываю его надежды и ловлю разочарованный взгляд.

А на что он, собственно, надеялся? Что я начну в открытую ему сочувствовать? И пойду против закона и собственных принципов? Ну, так я и так сочувствую, правда, пока сам не понимаю, почему это делаю.

А вот все остальное он еще должен заслужить.

В небольшой спальне из мебели только кровать, столик и кресло. Шкафы встроены в покатую стену, и там же имеется несколько тайников на всякий случай. Да и подземный ход под домиком есть, и даже я не знаю, куда он ведет.

Кларисса как-то проронила, что ход остался от старого здания и давно не чищен, но я ей почему-то не поверил.

Мне не хочется спать, куча разных предположений терзает мой мозг. И некоторые из них настолько чудовищны, что мне потребовалось призвать свое разбушевавшееся воображение к порядку, чтобы отбросить их как несостоятельные.

– Грег… – Стук в дверь, раздавшийся примерно через час, воспринимается мной как спасительный стакан воды в летнюю жару.

– Входи.

– Что мне будет… ты знаешь?

Знаю. И с удовольствием, не скрывая подробностей, выкладываю белеющему на глазах Хенрику.

– Но ведь… если она моя жена…

– Если тебя признают преступником, ее отец тут же получит для нее развод. Это если ее вообще признают твоей женой. И тогда ничто не спасет Мари от брака с бароном… как его имя…

– Но… неужели нет никакого выхода?

– Есть. Признаться во всем честно. Если не хочешь выдавать тайну, пригласим жреца.

– Я… должен подумать… – бормочет несчастный маг и быстро скрывается в своей спальне.

Немного постояв, иду вниз, на веранду. Лучше сидеть там и наблюдать, как бабочки вьются над распустившимися цветами, чем сводить себя с ума нелепыми предположениями. Так уже много раз бывало в моей практике: напридумываешь всяких страшных тайн, а правда окажется до противного банальной.

У людей имеется не так уж много серьезных поводов для совершения недостойных поступков.

Этот день мне показался длинным, как северная ночь.