Высшая проба. Брат мой, друг мой

Мы не были тут уже давненько и не политый питательным раствором ведьмин мох почти угас. Нет, крови ему не нужно, это сказки темных селян. Всего лишь настой свежих трав или ягод. Ну, в крайнем случае, подходит и разбавленный водой сироп из варенья, и именно им мы первым делом полили пару ближних колб.

А пока в них медленно разгорался свет, сбросили пропотевшие дорожные куртки и по очереди умылись. Ванная комнатка здесь просто крошечная. Хотя, и все остальное тоже маленькое. Кухонька, она же столовая, спаленка и кабинет, считающийся моей комнатой.

Просторнее всего – лаборатория, или мастерская, не знаю, какое название точнее. Устроивший это убежище маг явно был мастером на все руки.

– Подъезжают, – сообщил Хирд, уже усевшийся в спальне перед зеркалом, показывающим окружающее избушку пространство.

Не знаю, как работает эта магия, но за последние годы она ни разу нас не подвела и не ослабела. Единственное, что мы нашли, это странные гвозди с необычными шляпками в форме пирамидок, вбитые в крышу избушки и ствол дуба, но так и не выяснили, какое заклятье помогает им собирать изображение и отправлять в зеркало.

Ни в одной книге по магии не нашлось никаких упоминаний о подобном фокусе.

Я примостился за спиной Хирда и вгляделся в наших врагов. Как и следовало ожидать, большинство всадников предусмотрительно прикрыли лица масками и широкими полями шляп. И в бою мы несомненно ничего бы не рассмотрели.

Но когда имеешь возможность неспешно изучить их костюмы, оружие, лошадей и все прочее, то невольно начинаешь узнавать давно знакомые черты и детали.

Особенно выделяющиеся среди остальных, поэтому стройного всадника, сидевшего на лошади с врожденной элегантностью, опознали сразу.

– Стерва, – коротко и с чувством припечатал Хирд, не опасаясь что нас могут услышать.

Отсюда наружу не доносится ни запахов ни звуков, даже очень громких, вроде стука молотка по наковаленке. И отсвет магии тоже не виден, мы проверяли артефактом.

Хозяин секретной мастерской умел прятаться и прятать.

– Ну да, – хмыкнул я в ответ, пряча невольное облегчение.

Наконец-то он правильно охарактеризовал мадмуазель Грету Фирсье. Причем не с придыханием, как говорят об умных, уверенных в себе самодостаточных женщинах, а с презрением, более подходящим стервятникам, охотящимся за жирной добычей любыми методами и способами. И чаще – самыми грязными и жестокими.