Спящий красавец

– Лекарь… – пробормотала девушка, и с огорченным вздохом поправилась, – травница.

Теперь Тервальд и сам, скосив глаза, разглядел ее силуэт, склоненный над его правым плечом. Ничего особенного, травница как травница. Темно-серый плащ того фасона, что носили лет тридцать назад, сшитый из дешевого сукна, бледные, не тронутые румянами щеки и губы. И неожиданно яркий взгляд золотисто-карих глаз, словно освещенных солнцем, хотя погода вполне соответствует концу ноября. Пасмурно и прохладно.

– Мне нужно помыть руки, – виновато шепнула травница, стряхнув в жаждущий рот короля последние капли, – но они уже близко.

Тервальд привычно проверил взглядом правдивость ее слов и прикусил язык, манжеты длинных рукавов, выглядывавших из-под немодного серого плаща, были залиты слегка побуревшей кровью, и трудно было не догадаться, чья это кровь.

Его собственная.

И значит, ничего ему не почудилось и не приснилось. Ни страшный удар, ни столь же жуткая боль. Он в самом деле серьезно ранен, и эта невзрачная девушка его лечила.

Они действительно появились очень быстро. Не прошло и двух минут, как за кустами раздался топот копыт, потом шелест полуоблетевших кустов и рядом с Тервальдом рухнул на колени придворный магистр.

– Ваше величество, вы меня слышите? Где у вас болит? – встревоженно затараторил Анцельс, обычно отличавшийся степенностью и невозмутимостью.

– Слышу. – хрипло отозвался король, – уже не болит, она залечила. Или это зелье… травница меня чем-то поила. Но сначала боль была жуткой… я даже сознание терял. И хрустело… ребра под правой лопаткой.

– Он спеленат, – тихо просветил магистра его коллега, – и лежанка поднята… это не травница. И тем более не лекарь.

– Неважно… – руки магистра медленно двигались вдоль пострадавшей спины короля, – какой у нее дар… но сделано почти невозможное.

– Пошла руки мыть… – буркнул король, складывая в уме начинающую вырисовываться картинку, – у нее все манжеты были в крови.

– Немудрено… – мрачно заметил третий маг, – за эти полчаса из вашего величества вообще могла бы вся кровь выхлестать. Но что-то долго она не возвращается?

– Вернётся, – уверенно возразил король, предпочитавший судить людей по поступкам.