Спящий красавец

Зачем их приглашать, если они уже тут? И будут присутствовать на каждой трапезе и балу? А горожанок поселят в парке, во временных домиках и развлекать будут там же. Так у кого больше возможности привлечь внимание короля? И нужно еще учесть, что всех вас он уже видел не по одному разу, и поскольку ни к кому до сих пор не потянулся, надеяться тебе все равно не на что. Поэтому придется вернуть тебя лорду Вадрейну. Пусть учит дальше.

Это был жестокий удар, даже Тервальду на миг стало жаль девицу, служившую, как он понял лишь теперь, телохранительницей его матери.

Но охранница еще не сдалась.

– Я не для себя, – процедила упрямо, – есть девушка…

– Найдем, – кровожадно пообещал Шэд, – и отправим в монастырь. Она очень опасный человек, раз сумела убедить лучшую ученицу Вадри нарушить присягу. Но сейчас возиться с тобой мне некогда… поэтому пей.

И он недрогнувшей рукой протянул Ильте злополучный фиал.

Глава третья

Дальнейшей судьбы «воспитанницы» король не узнал. Спросить не мог, а объяснить никто не догадался.

Его величеству и планов на его собственное ближайшее будущее оглашать не стали. Просто прикрыли «отводом глаз» и перетащили в приготовленный для поздравлений зал. Сначала, вызвав преданного камердинера, переодели в парадный костюм, затем уложили в нишу. Шэд лично проверил, как должен лежать его король, чтобы хорошо видеть лица гостий.

Так Тервальда и положили, для удобства подтиснув под бок несколько вышитых подушечек. И ему ничего не оставалось, кроме как следить за слаженными действиями четверки самых близких людей и постепенно постигать, насколько беспечен и слеп он был прежде, не замечая очевидного.

Они были не просто друзьями и доверенными лицами, хотя и это оставалось.

Но еще эта компания была связкой напарников, телохранителей и нянек в одном лице. И как он начал понимать, так было всегда, сколько он помнил. Не оставалось никаких сомнений, что именно его мать собрала вокруг себя этих людей с определенной целью, и неважно заранее она все просчитала или постепенно так сложилось.

Главное – лично ему пока никто из них ничего пояснять не собирался, и вот это слегка задевало мужскую гордость короля.

Нет, негодовать и возмущаться мнимой попыткой им управлять, Тервальд и не подумал. Да и не было такого. Была четверка преданных людей, спешивших подстелить соломки на всех дорожках, где он намеревался пройти. И в своих собственных глазах король сразу становился более слабым и несамостоятельным, чем считал до этой минуты.