Под знаком темной луны

– А кто виноват? – устало вздыхаю я, рассматривая пленника. Типичный представитель своей расы, живущей в лесостепях северного материка Дижан. Дижанцы крепкие люди, скотоводы и земледельцы, на Афию приводят суда с зерном и копченым мясом, в Афии закупают оружие и те инструменты, которых сами делать не умеют. Они немногословны и степенны, в воровстве и разбое не замечены.

– Как ты оказался в моем доме? – сурово спрашиваю у детины.

– Руиз впустил. – Выдавливает дижанец.

– Зачем? – терпеливо тяну из него правду.

– Тебя украсть. – Совсем сникает он.

– Зачем? – от неожиданности я не смог скрыть изумления.

– Не могу сказать. – Рыдает парень – Можешь отрезать мне голову.

– Как тебя зовут? – Спрашивает Трик.

– Ты знаешь. – С ненавистью кричит ему дижанец, считающий, что перед ним Руиз.

– Скажи, – настаиваю я.

– Что тебе мое имя. Сапан.

– Спокойной ночи, Сапан. – говорю устало и включаю станнер. Дижанец послушно как ребенок закрывает глаза и обвисает в зажимах.

– Тащи теперь его, дурака, – бурчу я, отстегивая Сапана от стойки.

Скорее всего затея с моим похищением дело рук Руиза, а этот лопух просто инструмент. Интересно, сколько ему Руиз обещал за помощь, и сколько, а главное от кого, надеялся получить сам, ведь бескорыстностью мой бывший секретарь никогда не страдал. Взяв дижанца под мышки, тащу его волоком пару метров, как вдруг простое решение проблемы возникает в моей усталой голове.

– Пусть спит здесь. – объявляю я Трику, выходя из камеры. – Утром своими ногами пойдет.

* * *

Не желаю ничего слышать, отстаньте все от меня. Заматываю голову в меховое одеяло и снова начинаю тонуть в мягком омуте сна. Однако настойчивый стук, сопровождающийся громкими криками, упорно достает меня оттуда. Злой и невыспавшийся, бреду к двери и рывком распахиваю ее.

– Ну, что тебе не спится? – раздраженно рычу на Руиза и вспоминаю, что это Трик.

– Так кричит, – взволнованно выдыхает он, – ну сил нету, как кричит.

– Кто? – начинаю просыпаться я.

– Не знаю. Может, Сапан этот? – сомневается Трик.

С чего бы ему кричать? Действие станнера, при той мощности, что я использовал вчера, около двенадцати часов, а усыпили мы его около полуночи. В местных сутках около двадцати шести часов, сейчас еще раннее утро, судя по серой дымке за окном. Значит, проснуться он еще никак не может. Мои полусонные рассуждения прерывает яростный, полный боли вопль, от которого спина сжимается как от ледяной воды.

– Вот, слышишь.