Под знаком темной луны

– Да ведь и пропадет же все за месяц, – рассудительно вздыхает Низер, так основательно устраиваясь за столом, что мне становится ясно: теперь продуктам пропасть не дадут.

Трик ловко орудует кастрюлями и жаровнями, словно всю жизнь проработал поваром. Низер, смачно уничтожающий огромный кусок жаркого, тоже замечает это и, оторвавшись на секунду от мяса, сообщает свое одобрение Трику.

– Так у меня мать кухаркой работала, – беспечно откликается Трик – я около нее и научился.

Услышав такое заявление, я даже поперхнулся чаем, который пью за компанию.

– А мне говорили, ты у дижанцев в рабстве был, – простодушно бурчит офицер. – Я думал, это они тебя научили.

– Нет, у дижанцев я работал на полях, – Ловко выкручивается Трик, – у них только женщины готовят.

– Я слышал. – важно кивает Низер, протягивая руку за очередным куском.

Интересно, закончится когда-нибудь этот сумасшедший день, или нет, размышляю, прикидывая, сколько времени потребуется пятерым здоровым мужикам, чтоб съесть все это продуктовое изобилие.

Похоже, немало, матеря себя за несвоевременное гостеприимство, решаю я, и втихую вздыхаю. И, словно в ответ на мой вздох, по нервам бьет заунывный протяжный вой. Оглядываясь на Трика я чуть не ляпнул, что, мол, за идиотские шуточки, но по его растерянному лицу понял – он здесь ни при чем. Вой повторяется и идет он явно из башни. Чертов дижанец, очнулся не вовремя. Украдкой взглянув на Низера и кохров замечаю, как разом посерели и вытянулись их лица.

– Что это тт… такое? – бормочет один.

– Слуги говорили, помните? Вылез в белом. – дрожа, шепчет другой.

– Господа, не обращайте внимания, – приторно успокаиваю вояк, – это просто ветер.

– Ну да, ну да, ветер, – слишком быстро соглашается Низер. – Однако мы засиделись, нам пора, служба, знаете ли, просим прощенья за беспокойство, спокойной вам ночи.

Последние слова бравый офицер произносит, уже стоя на пороге услужливо распахнутой Триком двери. Через минуту маленький отряд стремглав несется по направлению к городу, а мы, заперев дверь, корчимся от хохота в жестких креслах холла.

Отсмеявшись, предлагаю Трику вместе допросить дижанца. Он сразу соглашается, и мы отправляемся наверх. Едва мы, войдя в камеру, включили свет, дижанец взвыл с удвоенной силой.

– Перестань орать, – презрительно бросаю ему, садясь на принесенный с собой стул.

– Н… не казните м.м. меня. – рыдает здоровый белобрысый детина, – я не виноват.