Маркиз и маркиза Ангелов

Он считал себя обладателем сокровища, на которое все и в любой момент могут покуситься и отобрать у него. Поэтому у обоих Таубов сегодня обострилась жажда спрятать друг друга от всех.

– Софи, я должен тебе сказать, что не могу видеть, как кто-то прикасается к тебе. Я возненавидел тогда режиссера, который провел тебе рукой по бедру и спине во время пробы. А что я пережил, когда ты отдавалась капитану полиции, чтобы он закрыл дело, я даже описать не могу! И сегодня этот портной… Давай не поедем на премьеру фильма: я не смогу смотреть, как реагируют зрители на твое тело в постельной сцене.

Я давно хотел тебе сказать это. Но ты уже купила материал на платье. Я вижу, как тебе хочется в Москву. И поэтому я рад, что фасоны одежды, которые ты придумала, не дают шанса демонстрировать все твои изгибы и впадины.

Мы будем только авторами музыки и текстов песен, да? Я боюсь, что тебя похитят. – Он, сидя на диване, извлекал грудь из ее бюстгальтера, клетчатая рубашка валялась на полу, а джинсы и трусы Софьи оказались на лодыжках.

Губы – верхние и нижние – горели от перца и соли с чипсов, перекочевавших туда с губ и пальцев Клода.

Поэтому желание Софьи было нестерпимым. Она, не отвечая на его тираду, повернулась у него на коленях и буквально вжалась в Клода, с необыкновенной силой обхватив его. Она возилась с молнией на ширинке джинсов и кусала ему мочку уха в нетерпении. Челюсти ее свело от желания. Наконец член распрямился, как Ванька-встанька, и Соня приподнялась, впуская его в мокрое, горячее нутро.

Он даже обжегся.

– О-о-ой, – вскрикнул Клод от неожиданности температуры.

– Это перец с чипсов, которым ты меня вымазал внизу, когда облизывал клитор, – прошептала ему Соня в ухо и впилась в губы. Но когда она их освободила, то Клод сказал, как в бреду:

– Я все время думаю, как вытравить из тебя следы других мужчин. Я больше не могу, я словно вижу их всех, вырезанных на твоем теле. – И он больно схватил Соню за бок и стал грубо ее кусать, всаживать член вглубь.

– Вот так, вот так, пусть я пройду дальше, куда никто не дотянулся, пусть я тебя ототру от них, пусть я тебя накажу за них.

И он врезался так, что Соне стало больно. Но он только сильнее стиснул ее и стал двигаться быстро и гневно. Он нашел сосок и чуть его не откусил. Его пальцы стали будто железными, они оставляли синяки у нее на коже. Софья в ответ стала вырываться и оцарапала ему грудь. Клод взвыл и грубо стал с большой скоростью и глубоко входить в нее, кусая за шею, оставляя засосы.