Ливень в графстве Регенплатц

Патриция даже мило улыбнулась мужу, и взгляд её потеплел. Генриха обрадовало, что к супруге вернулось хорошее расположение духа, значит, спокойствие в его семье налажено.

– Обещаю, что все мои помыслы и заботы будут только о тебе и моих детях.

Последнее слово заставило Патрицию насторожиться.

– Детях? Генрих, к сожалению, у нас лишь одна дочь, но…

– Нет, Патриция, у нас теперь есть ещё и сын.

Колючий холод вернулся к женщине.

– Сын? Откуда? Уж не наследство ли это от драгоценной твоей Эльзы Штаузенг?

– Я не вижу здесь повода для иронии.

Стать матерью ребёнку любовницы? Это предложение вызвало в Патриции новое негодование.

– Этот ребёнок – плод греха, и ему не место в нашем доме! – заявила она.

– Не думал, что ты скажешь такое, – разочарованно проговорил Генрих. – Я считал тебя доброй женщиной. Но как бы ты не смотрела на это, я не изменю своего решения. Я признаю Берхарда моим сыном перед всем королевством и объявлю его моим наследником.

– Наследником?! – возмутилась Патриция. – Незаконнорожденный сын простолюдинки станет ландграфом? Не позорь свой великий род!

– Позор моему роду может принести не происхождение, а поступки моего сына, – возразил ей Генрих. – Я же приложу все старания, всю любовь мою, чтобы воспитать из Берхарда доблестного рыцаря, честного человека и достойного правителя Регенплатца. И ты, как моя супруга, как добрая христианка поможешь мне в этом.

– Стать матерью сыну падшей женщины? Никогда!

– Ты не права, дочь моя, – вдруг раздался голос графини Бренденбруг.

Генрих и Патриция с удивлением обернулись.

– Младенец не виноват, что ему пришлось появиться на свет Божий вне законного брака, – продолжала говорить графиня, проходя в комнату. – Неужели, Патриция, тебе совсем не жаль его? Он такой слабый и маленький и, как и всякий ребёнок, нуждается в тепле и любви матери, которую, увы, потерял.

– Вы слышали наш разговор? – недоверчиво поинтересовался Генрих.

– О, прошу прощения, ландграф, я не специально. Дверь была приоткрыта, а вы спорили достаточно громко.

Генрих вспомнил, что действительно забыл закрыть за собой дверь, и его подозрения быстро рассеялись.

– Вы совершенно правы, графиня, малыш не должен страдать из-за грехов родителей. Я рад, что вы приняли мою сторону. Чувства Патриции понятны, но и я не могу отказываться от единственного сына.

– Естественно, зять мой.