Чашка кофе с ликером

 – А вмешаться и отстоять мою честь вы не подумали?

– Да что вы, мою супругу не знаете, – резонно возразил Кукушев, – она бы все равно не поверила. А после того, что вы сказали, что меня любите, я был в таких чувствах… уж и не знал, что и думать.

– А может, я ей это сказала просто назло, чтобы ей отомстить за увольнение?

– Подумал сначала, конечно – но потом, когда получил от вас письмо…

– Письмо?! – изумилась Зиночка.

– Ну да… Письмо, от вас. Такое, полное страсти, я тронут…

– Но я не писала никакого письма!

– Вы шутите… Письмо пришло от вас, откуда бы я иначе узнал ваш адрес?

– Ничего не понимаю… Но я не писала, клянусь…

– Но как же… Поверьте, я храню его как драгоценность!

– Но я не…

– Я так проникся каждой строчкой!

– Вы мне его покажете по окончании танца!

– Но у меня его с собой нет.

– Ах, нет? Может, его и вовсе нет?

– Еще как есть. Не отпирайтесь, душенька – «Вы мне писали», как сказал Онегин…

– Нет, но я… я хочу его видеть!

– Если вы мне позволите, я навещу вас вечерком и предъявлю его; и тогда… Вы где проживаете?

– У господина Протасова… Сергея Дмитриевича.

– Что вы говорите?! У него тут дача? Сегодня вечер совпадений.

– Вы ему знакомы?!

– Помилуйте, в одной гимназии учились… мир тесен!

– Отлично. А раз уж танец кончился – проводите меня к нему, вот он, там стоит – я ему обещала вальс.

Кукушев оглягнулся, а затем подвел Зиночку к Протасову, стоящему рядом с Мими и Лео.

– Добрый вечер, старина! Мир тесен! Представь себе: встретил вот свою знакомую, она в нашем доме гувернанткой служила… А Зинаида Артемьевна мне и говорит, что остановилась на твоей даче, дружище! Ха!

Весь вечер Митя смотрел на то, как Зина купается в мужском внимании.

Успех так ободрил Зиночку, что она – румяная, с блестящими глазами – была чудо как хороша. К концу вечера Митя уверился, что Зина нравится не только ему, но и многим прочим тоже; это сильно возвысило Зиночку в его глазах.

Надобно заметить, Митя принадлежал к числу тех молодых людей, которому непременно надо было смотреть на девушку сквозь призму одобрения или неодобрения ее общественностью.

Сама по себе Зиночка, милая и простая, не могла бы стать предметом его серьезного мужского интереса. Зиночка, окруженная флером всеобщего восхищения – это другое дело.

По возвращении домой он решился.

И, пригласив Зину пройтись по вечернему саду, он завел ее в беседку для серьезного разговора.