Сага о халруджи. Индиговый ученик. Книга вторая

Думаю, мне послали вас боги… Я буду перед в вами в неоплатном долгу, если вы поможете добраться до гостиницы. Прошу вас, добрый господин. Я не бродяга и не каргал, а жертва обстоятельств.

«Ты лгун и гордец, но тебе, похоже, поверили», – подумал он, стараясь не пуститься в бег, когда кучеяр отпустил его.

– А не врешь? Воняет от тебя так, словно ты неделю на улице шлялся.

– Зачем мне врать, добрый господин. Такой внимательный и чуткий страж порядка, как вы, наверняка бы приметили слепого на улицах, если бы я появился здесь раньше.

–Как же тебя угораздило, – голос стражника неожиданно потеплел. – Так и быть, давай руку.

Человеческая жалость была страшным оружием. Если бы раньше Арлинг догадался о его существовании, то постарался бы научиться ему раньше искусства фехтования, которое преподавали им в школе. Слепому клинок был не нужен.

Стражник взял его за руку и направился в самую гущу голосов – туда, где дурманяще благоухали свежая выпечка и мясная похлебка.

Регарди заторопился, намереваясь быстрее пройти страшное место, но ноги предательски запнулись, и он повис на сердобольном страже, едва не растянувшись на земле во весь рост.

– Ты не болен случайно? – опасливо спросил кучеяр, поднимая его за куртку и ставя на ноги.

– Нет, что вы! – покачал головой Арлинг, но восстановить равновесие удалось не сразу. – Просто я… – гордость собралась в горошину и рассыпалась сухим прахом терзавшего его голода. – Еще ничего не ел.

– Что ж ты молчал, дурень, – обругал его стражник и чем-то деловито зашуршал. В следующий миг ноздри Регарди защекотал приятный запах теста с мясом, а на ладонь опустилось что-то теплое и мягкое

– Вот, перекуси, – буркнул кучеяр. – Моя стряпала. Такого в своей Согдарии не попробуешь.

Не став раздумывать, Арлинг впился зубами в истекающую жиром лепешку, едва не упав в обморок от свалившегося на него счастья. Да, такой вкуснятины он еще не пробовал. Ни в Согдарии, и нигде в мире. Кусочки тушеного мяса таяли на языке, а хлебная корочка божественно хрустела, отдавая запахом костра и маслом. Удовольствие длилось не дольше секунды. Лепешка кончилась так внезапно, что он еще некоторое время облизывал пальцы, не веря, что на них не осталось ни крошки.