Надежда на свободу

Я встрепенулась и наконец посмотрела в две прожженные дырки, уставившиеся на меня. Подняв руки, я размотала пучок на голове. Длинная тяжелая коса ударила меня по спине.

Прозвучал свисток, и бой начался.

Он тоже изучил меня, поэтому в первую же секунду подкат сбил меня с ног, и я повалилась на канаты.

Сейчас он выбьет из меня всю дурь или…

Итан тут же сделал выпад, собираясь схватить меня, пока я, как он думал, потеряла бдительность.

Я сделала резкий разворот, махнув головой. Моя коса четко прошлась по неприкрытым глазам.

Итан взвыл и повалился на пол.

Прозвенел свисток, и я в один прыжок перелетела через канаты и схватила свои вещи. Надо уносить отсюда ноги.

Спиной я слышала, как рычит альфа, и возню громил, которые пытались его утихомирить и больше ничего, пока звуки борьбы не стали прерывать одинокие тяжелые хлопки.

Я обернулась.

Скила стоял ко мне лицом и аплодировал.

Слева я услышала еще одни хлопки. Я метнула глаза в сторону этого звука.

Там стоял Джейл, ударяя своими ручищами друг о друга.

Потом я услышала крик со стороны общежития, где мы жили:

– Букашка! Ты крутая! – это Мэри орала с нашего балкона, широко улыбаясь.

Вдруг все вокруг начали что-то кричать и аплодировать.

Кто-то толкал меня в плечо, видимо, в знак поддержки.

А я перевела взгляд на Итана, которого к этому времени уже скрутили.

Поздравляю, Кайла! Теперь у тебя есть официальный враг. И это никакой-нибудь прыщавый умник, это один из самых сильных альф.

Да это просто лотерея какая-то!

Передо мной возник Скила такой же угрюмый, как и всегда, лишь синие глаза сегодня чуть блестят.

– Приведи себя в порядок и зайти ко мне, – сказал он и быстро ушел.

Глава 10

Джейл на руках отнес меня в мою комнату, в которой нас встретила возбужденная и очень громкая Мэри. Она в мельчайших деталях пересказывала нам мои бои. А Джейл, то хмурился и обижался на то, что я ничего ему не рассказала, то веселился и улыбался, как болван.

Я не знала, как реагировать. Меня качало от безумной радости, что я осталась цела и победила, до ужаса, что некто теперь вообще не даст мне жизни здесь.