Ukrainian dream. «Последний заговор»

А выйти на ринг сможет вообще не раньше, чем через полгода, – узяв Марка пiд руку й поволi рушив до машини. – Так что некого мне ставить на бои. Все мои ребята пока средненькие, до Рафика им далеко. Придется тебе, – зупинився i, повернувшись до Марка, усмiхнувся.

– Про що мова? – витирав хустинкою пiдборiддя.

– Тебе придется в ринг выходить. Будешь со мной работать. Когда Рафик очухается, я тебя отпущу. Конечно, понравится у меня – останешься, проблем не будет.

– А як я не захочу працювати з вами?

– Я настаивать не буду, – вiдчинив дверцята джипа.

– Так, я все розумiю.

– И ты хорошо заработаешь, и я свои дела поправлю, – сiв до салону.

– А Толя як? Я ж йому обiцяв, i цим трьом, у костюмах.

– Это мои проблемы, Марк. Все, иди давай, лечись. Я выйду на связь. – Дверцята хряцнули, i машина зникла за поворотом. Та, що стояла ззаду, тихо завелася, але з мiсця не рушила. Марк пiдiйшов до «бiмера», сiв на задне сидiння, кивнув головою. Вони виiхали на трасу, «мерс» прилаштувався ззаду.

– Брат, ну ты даешь! Я думал, так себе, студент какой-нибудь. Морду за бабу набили, так он едет к маме лечиться. А ты непрост, смотрю.

– Простiше не бувае. Я згадав, де чув твiй голос!

– Где?

– Ти Кiрiл. Ти телефонував менi на програму. Пам'ятаеш? Я Марк Лютий. Ти ще путiвку виграв до Львова.

– Марк, – вiн щиро усмiхнувся й навiть випустив iз рук кермо, стишив ходу i поплескав Марка по плечу, – я же во Львов еще так и не съездил: времени все нету.

– У мене дуже добра пам'ять на голоси, – глянув у вiкно. – Тут лiворуч i он бiля того пiд'iзду.

– У меня в этом доме друг живет, – пригальмував, вимкнув фари, мовчав. – Слышь, а че на тебя черные наехали, у тебя с ними какие-то непонятки? И вообще, ты с ними какими краями пересекся?

– Довга розмова, Кiрiл, – дiстав iз кишенi грошi.

– Спрячь деньги. Ты меня обидеть хочешь?

– Нi, – м'яв купюру в руках. – Кiрiл, ти про того хлопця пам'ятаеш?

– Какого? – дiстав цигарку, затягнувся.

– Малого. Ти його батька вбив.

– А, про пацаненка? Да, я помню. Только нет его, пацана того.

– А що з ним?

– Хрен его знает. Его дома нет. Я приходил по адресу, думал денег дать, еды принес. Соседка сказала, что бабку его схоронили на днях, а маманя, коза эта, вообще сбежала.