Гамбит Бубновой Дамы

И крикнув: «Я сейчас!» – побежала к ближайшему дереву, чтобы убедиться, что это никакая не сосна, а лишь ее конформный аналог.

– Девочку жаль… – сказал кибернетик. – Хорошо бы огонь разжечь… – Но в карманах у него было совершенно пусто.

– Вон там, слева, какие-то скалы, – показал штурман движением головы. – Пойдем туда, вдруг пещеру найдем…

– И что? Замерзнем на два часа позже?

– Но не стоять же посреди поля?

– Верно, конечно. Пойдем. Смотри, девочка что-то нашла…

Экзобиолог вернулась, держа в руках сосновую шишку, и, хотя лицо у нее уже горело от мороза, а тело начинала бить дрожь, она все еще не могла переключиться.

– Это же невероятно! Абсолютно земная сосна. А Харгитаи говорил, что геоморфизм невозможен в принципе…

– Я боюсь, что он так и останется при своем заблуждении, – мрачно сострил штурман, и только сейчас девушка начала осознавать истинное положение вещей.

…Тесно прижавшись друг к другу, они сидели на обнаженном корне дерева. Так казалось чуть-чуть теплее, тем более что толстый ствол и угол скалы прикрывали их от усилившегося, ставшего совершенно пронзительным ветра.

– Ничего… – выговорил непослушными губами кибернетик. – Я думал, что еще немного – и станет теплее. Вообще, когда-то считалось, что замерзнуть – самая приятная смерть.

Штурман молчал, стараясь как можно теснее прижать к себе девушку, заслонить ее от ветра и хоть немного согреть. Сомнительное, если подумать, благодеяние – позволить ей замерзнуть последней.

Снег летел все так же монотонно и тихо. И в других условиях этот дикий пейзаж, и сумрачное небо, и далекий темный лес показались бы, несомненно, красивыми. Но не сейчас. Сейчас это больше походило на изощренную насмешку судьбы. Спастись от внезапной и неминуемой гибели, выпавшей остальным их товарищам, оказаться на кислородной планете с биосферой, какой не находила еще ни одна экспедиция за всю историю межзвездных полетов, и к тому же планете, так похожей на Землю, и только для того, чтобы последние минуты жизни были отравлены ненужными, терзающими душу мыслями.

Кибернетик хотел осознанной смерти. Для чего? Чтобы подвести итоги, уйти с ощущением, что жизнь прожита по правилам. Правильная жизнь и достойная смерть.