Нам счастье дано на двоих

Лиза отстранилась и заметила, что в дверях стоит седовласый врач Марк Захарович.

– Он умер, Лиза, – тихо произнёс он.

Лиза пошатнулась, дрожащей рукой обхватила горло, из которого бесконтрольно вырывался глухой хрип. Первый в своей жизни поцелуй она отдала мёртвому солдату.

Вечером его хоронили в братской могиле. Лариса долго стояла возле свежевырытой земли, примятой дёрном и сухими горящими глазами, смотрела вдаль, не замечая осуждающих взглядов однополчан Миши Гришина.

Ночью она сама пришла в блиндаж к Ивану.

– Как ты пришла?! – изумился он.

– Как… обычно. К тебе пришла, – просто сказала она и сама положила ладони на его не по-мальчишечьи широкие плечи, – Высокий ты, ладный… – проговорила она хриплым голосом.

Иван не смог оттолкнуть её. Да, перед глазами стоял умерший от осколочного ранения Миша Гришин, его друг и командир, и, наверно, это подло с его стороны, но так хотелось живого тепла… ласки… любви. Ведь завтра его самого, как и Миши, может уже не быть. Тогда к чему эти угрызения совести? На войне им не место.

Эту ночь они провели вместе, а наутро Иван сказал:

– Я тебя провожу.

– Не надо. Я сама, – снисходительно улыбнулась Лариса.

– Я провожу, – повторил настойчиво Иван.

И только когда вышли из блиндажа, увидели на поле, через которое ночью к нему бежала Лариса, многочисленные надписи: «Мины. Мины. Мины»

– Как же я шла по минному полю?! – от изумления у девушки подкосились ноги, – Как же я шла…

– У тебя сильный ангел-хранитель, Ларочка, – ответил Иван.

– Ты же комсомолец! Неужели веришь во всю эту чушь? – рассмеялась Лариса, быстро придя в себя и став прежней уверенной в себе красавицей.

– Да, верю, – ответил Иван, – Верю. Особенно здесь, на войне.

Лариса промолчала в ответ.

Немцы атаковали стремительно, били по взводу шестиствольными миномётами. Небо почернело от дыма, гари и копоти. И хотя бойцы уже научились засыпать под гул снарядов, этот гул закладывал уши, леденил кровь.

– Отступаем! – и выругался с отчаянием, – Мать твою…!

Снаряды пролетали, свистя долгим протяжным звуком и где-то рядом падали, поднимая столбы земли, осыпая ею бойцов. Ивана отбросило взрывной волной, комья сырой тяжёлой земли посыпались вниз дождём, заживо засыпая раненого солдата. Резкая боль в ноге и ещё более нетерпимая – в животе.