Четыре гения

Текст плывет отдельно от действия, мотивация скрыта и туманна. Уж лучше, действительно, с бабами кувыркаться.

– Ляксаныч, давай Жене позвоним, пусть приедет и девчонок снова привезет. – Я взглянул на бутылку в его руке. – Троих.

Классик задумался. Размышлял он довольно долго.

– Знаешь, что я решил, Вася?

– Четырех баб?

– Тебе на пенсию через семь лет, а всё дуркуешь! – чувствовалось, что тональность его мысли несколько поменялась. – Солженицына хочу в гости пригласить. Ты не возражаешь?

Видимо, на несколько минут я потерял дар речи, поскольку вскоре Шолохов спросил:

– Ты что, Вася, его не любишь?

– Насколько я знаю, не любишь его ты, Михаил Ляксаныч.

– А ты откуда знаешь?

– Читал кое-что, – уклончиво ответил я.

– Ну, а с произведениями Исаича знаком?

– Когда-то все толстые журналы считали за честь опубликовать его произведения. В то время для любого интеллигента это были письмена, которые необходимо прочесть. Если вы, Михаил Ляксаныч, хотите знать мое мнение, то считаю, что разбор всякого автора, равно как и всякой книги, нелеп и бесцелен, ибо читателя, – меня, во всяком случае, – занимает не столь «авторское задание», а лишь отношение к нему автора.

– Какой же ты вывод сделал, интеллигент? – нобелевский лауреат ехидно ухмыльнулся.

Я сделал вид, что сарказма не заметил, более того, плеснул в стаканы еще по соточке.

– Думаю, что Солженицын унизил свой талант, который сумел показать в единственном своем гениальном произведении «Один день Ивана Денисовича», журнализмом и уж совершенно напрасно вообразил себя мыслителем, что нанесло непоправимый ущерб его остальным произведениям.

Судя по всему, ответ Шолохову понравился. Он лихо опрокинул в рот содержимое стакана и задорно крякнул.

– Такие слова у человека с низов! – писатель дружески похлопал меня по плечу. – Вообще-то никакой загадки в этом нет. Талант – это свыше! – чувствовалось, что он пьянеет. – Позвоню в Москву… Кто там сейчас председатель Союза писателей? Пусть тебя примут.

– Спасибо, Ляксаныч, но уже звонили. Приняли… – Я скромно опустил глаза.

– Ну, поздравляю, коллега, – Шолохов протянул мне руку. – А кто звонил, если не секрет?

– Наш славный кубанский комбайнер Степан Нечитайло, Герой России. Слышал про него?

– Та, вроде, слышал, – Михаил Александрович задумчиво почесал затылок. – А что это он за тебя хлопотал?

– Дык сосед он мой. Вместе выпиваем. Бывало, за ночь пару баллонов самогону «приговаривали».