Совершенный изъян

Он наглотался таблеток, но от них только захотелось спать – свалиться в кровать и пролежать несколько суток кряду.

Труп и правда непомерно весил. Здоровый мужик, ростом выше двух метров, превратился на морозе в кусок льда. Они с грехом пополам запихали его в мешок. И тащили, согнувшись от натуги.

Фургон Вик припарковал у обочины – не смог забраться на обледенелый бордюр.

– Давно я таких жиртрезов не видел, – проворчал он, когда они бросили мешок в кузов. – На хуя мы его ваще попёрли? Полежал бы тут себе.

Это всё ты, правильный ты наш!

Вик шумно выдохнул и упёрся руками в колени.

– Сам же остановился, – сказал Пётр.

– Чё?

Вик моргнул и смахнул пот со лба.

– Да ничё! Пошли.

– А то я тут, блядь, ночевать собрался!

Вик распрямился и заковылял к водительской двери, потирая поясницу.

Пётр закрыл задние двери фургона и осмотрелся. Улица со слепыми фонарными столбами казалась чёрной и пустой. Фары фургона были здесь единственным источником света – разрядятся батареи, заглохнет подвывающий от натуги электромотор, и всё вокруг окончательно провалится в чёртову темноту, как в пропасть.

За две с лишним недели в СК Пётр ни разу не видел за последним кольцом живого человека – только трупы, которые появлялись из ниоткуда, словно другая патрульная служба, на точно таких же фургонах, разбрасывала здесь по улицам мёртвых людей. Пётр вспомнил, что где-то неподалёку они нашли ту самую девчонку с шунтом.

Как будто это имело значение.

– Давай! – крикнул Вик, приоткрыв дверь.

 – Ты чё там?

Пётр забрался на пассажирское сидение.

– В порядке? – спросил Вик, трогаясь с места.

Фургон трясло – они ехали по сморщенному, как от ожогов, асфальту.

– Нормально.

– Бухал вчера?

– Так, для согрева.

Вик хихикнул.

– Я, кстати, прихватил с собой.

Пётр зевнул, прикрыв ладонью рот. Вик вытащил из кармана бутылку с тускло-зелёной, криво налепленной этикеткой.

– Марочный, блядь, коньяк! – гордо выдал он, встряхнув бутылку.

– Китайское чего-то.

Пётр покосился на этикетку с золотистыми иероглифами.

– И чё? Сам же китайскую пьёшь! А это ваще! Охренеть, какой коньяк! Будешь?

Пётр покачал головой.

– Тогда мне открой.

Пётр нехотя скрутил пробку и осторожно принюхался. Пахло чем угодно – йодом, торфом, – но только не коньяком.

– А это точно коньяк?

– Ой, да уж получше твоей бормотухи! – взвился Вик. – От этого хоть дырок в брюхе не будет!

– По-моему, это ви?ски.